Бескультурный smm и вообще, смотрите Финчера
#фильмнавечер: «Исчезнувшая», 2014
Режиссёр: Дэвид Финчер
Есть фильмы, которые ты пересматриваешь не потому, что забыла сюжет. Нет. Ты прекрасно всё помнишь. Каждый взгляд. Каждую паузу. Каждую мерзкую деталь идеально вылизанного финчеровского кадра. Но всё равно включаешь снова. В 100500 раз. Потому что это не просто кино — это безупречно собранный механизм, который щёлкает у тебя в голове так приятно, будто кто-то навёл порядок в твоей тревоге.
«Исчезнувшая»… один из тех фильмов, за которые я готова отдельно благодарить Дэвида Финчера. Хотя, честно говоря, я и так готова благодарить Финчера почти за всё. Дэвид умеет снимать так, что даже грязь выглядит композиционно выверенной, а человеческая мерзость — почти эстетическим удовольствием.
И вот! Книга (а книга и Финчер — это безупречный тандем, помним «Девушку с татуировкой дракона») — и идеальный материал для Финчера.
Идеальный брак. Идеальная жена. Идеальный дом.
Идеальная медийная картинка.
И где-то под всем этим… такая вонь и гниль, что хочется вымыть руки после каждого семейного диалога.
Симпатяга Ник Данн возвращается домой и обнаруживает, что его жена Эми исчезла. Следы борьбы, кровь, полиция, журналисты, соседи, камеры, сочувствующие лица, хищные улыбки ведущих ток-шоу. Америка мгновенно получает новую национальную трагедию, которую можно красиво упаковать, обсудить в прайм-тайм и продать вместе с рекламой стирального порошка. Ухууу! Это мы любим!
А что ж мы получаем? Фильм про брак как поле боя, про медиа как мясорубку, про образ «идеальной женщины».
Розамунд Пайк здесь богиня ледяного контроля. Она сама написала правила, сама поставила сцену, сама назначила зрителей и сама выбрала, когда у кого будет реплика. Это персонаж, от которого невозможно отвести глаза, даже когда понимаешь: бежать надо было ещё полчаса назад, босиком, через окно, без вещей, далеко, в другой штат.
Бен Аффлек идеален именно потому, что в нём есть эта раздражающая мужская расслабленность человека, который вроде бы ничего чудовищного не сделал, но почему-то всё равно бесит. Вот и любишь, но бесит! Наверное, потому, что его Ник — просто очень узнаваемый мужчина, который думал, что можно жить кое-как, любить кое-как, врать кое-как — и оно само как-нибудь рассосётся.
Спойлер: не рассосалось.
Финчер снимает это всё с хирургической точностью. Ни одного лишнего движения. Ни одной случайной тени. Этот серо-жёлтый, выхолощенный мир, где всё будто слегка мёртвое ещё до того, как кто-то исчез. Музыка Трента Резнора и Аттикуса Росса — как тревожный воздух в закрытой комнате: вроде тихо, но дышать неприятно.
И самое прекрасное: фильм с каждым просмотром становится не слабее, а злее.
Сначала ты смотришь его как детектив: кто? где? зачем? Потом — как триллер о манипуляции. Потом — как сатиру на медиа. Потом — как хоррор про семейную жизнь. А потом просто сидишь и думаешь: господи, как же это всё точно, мерзко, смешно и страшно одновременно.
Финал. Не катарсис, а пощёчина. Не справедливость, а идеально сервированный кошмар. То самое финчеровское «ну что, дорогие, хотели правды? держите».
И я обожаю это. Обожаю, когда кино не пытается быть милым. Когда оно не гладит зрителя по голове. Когда оно смотрит на любовь, брак, славу, ложь и говорит: «А давайте снимем с этого красивую обёртку и посмотрим, что там шевелится».
Это фильм, который можно пересматривать бесконечно. Ради Розамунд Пайк. Ради финчеровской точности. Ради яда в диалогах. Ради того, как идеально он показывает: иногда самый страшный человек в твоей жизни — не незнакомец в тёмном переулке. Иногда он спит рядом.
Иногда он улыбается и целует.
Иногда он пишет дневник.
Смотреть обязательно. Пересматривать — тем более.
БЕ 
