🪖 Игоря Айкашева я знаю лишь потому, что он был однокурсником моего отца. У нас в доме сохранилась парочка рукописей, которые я однажды случайно обнаружил. Мне ещё тогда показалось ужасно странным то, что такие хорошие стихи хранятся в уродливой коричневой папочке, вдали от глаз и умов. Ещё страннее было то, что никто про нынешнюю жизнь Айкашева ничего вразумительно сказать решительно не мог – максимально информативное предположение состояло в том, что автор, вероятнее всего, спивается где-то под Пензой. Я и по сей день, к стыду своему, не знаю, как сложилась судьба у этого человека, но стихи его помню наизусть.
 

Франсуа Вийон
 
Как много сегодня снега.
На небе, видно, пир,
раз стольких гусей ощипывает бог.
Слушай, внимательно слушай
последнюю речь человека,
распятого в буквы строк.

А на рассвете лязгнет засов.
Одноногой вдове одиноко и холодно.
Мясом нужно кормить её, как псов,
чтоб не вцепилась хозяину в горло.
А ведь это очень милая вдова,
не счесть посватанных за неё,
И вот, сегодня, посватан и я – Франсуа,
священник Франсуа де Вийон.

Холодно мне. Морозы крепчают.
Ночь тоже. Как скоро тело моё
будет напоминать, когда повенчают,
на верёвке сохнущее белье?
Эту голову долго носили плечи,
да так, что шее уже стало больно.
И близок час,
как близок час моей последней речи,
похожей на выговор ведьм из старого Кёльна.
Как много снега и какая тишина!
Смерть обставлена в лучшем виде.
Проклятая и немощная страна,
как я любил тебя и ненавидел!

Всё. Теперь не уснуть.
Колокол. Робко так. Далеко.
Вот и рассвет легонько лизнул
железные прутья своим языком.

Такие дела.