Кровь мешками

🛻Летом этого года мы отправились в Светлодарск. Его на тот момент как раз взяли под контроль вагнера. Мы надели бронежилеты, водрузили на головы каски и запрыгнули в пикап. Парни нас сразу предупредили: «Там по дороге будет два неприятных момента. Мы предупредим, как там чего». Ну, ладно. Едем и едем, дальше видно будет.

Проезжали мимо сёл и лугов. Сквозь окно автомобиля видели места, где ещё недавно проходили бои под Попасной. Особенно поразили укрепления, сооружённые украинской стороной за несколько лет. Очень профессиональная работа, ничего не скажу.

Так за несколько десятков минут доехали до одной из позиций «музыкантов». Передали бойцам воду и провизию, вернулись в машину. Уже внутри водитель повернулся к нам и сказал:

- Парни, сейчас будет самое интересное. Дорога, по которой поедем – птурится противником. До их позиций рукой подать. Ехать будем очень быстро, и молиться, чтобы по нам никто не попал. Так что держите всё что может летать по кабине – колея разбита. Как приняли?

Мы с напарником в один голос ответили утвердительно, напряжённо вздохнули, намертво вцепились в поручни авто и были готовы ко всему.

Во время экстремального заезда я крутил головой на 270 градусов, словно сова. Всё тряслось, дребезжало, а каска то и дело стукалась о потолок пикапа. По пути встречалась подбитая техника, а на горизонте чётко виднелись избушки, где скрывались солдаты ВСУ. Напряжение внутри машины даже не нарастало, оно было запредельным каждую долю секунды.

Второй участок дороги переносился уже проще, да и трасса была застелена ровным асфальтом. Через неё мы так же относительно спокойно (насколько это вообще возможно в таких условиях) вернулись после съёмок. Однако самое тяжёлое – это крайний рывок к безопасному пути.

Когда мы подъезжали к участку дороги, где нас переставали скрывать деревья, водитель вдавил педаль газа до упора. Мы рванули обратно по знакомой нам дороге. Пока ехали, но уже смотря через лобовое стекло, водитель запел. Из-за шума разобрать слова не получалось, но я понимал, что это что-то русское народное. Настроение сразу приподнялось, тревожные мысли стали боевыми, и так мы пролетели злополучный участок почти незаметно. Поэтому, как говорится, с хорошей песней и помирать не страшно.

@krovmeshki

Губернатор Санкт-Петербурга Александр Беглов решил разделить героев СВО на хороших и плохих. Во второй сорт определили воюющих бойцов ЧВК «Вагнера», выделив под них отдельное место под захоронение на Белоостровском кладбище. Для этого выделяется скромный участок с названием «Аллея Доблести». 

Я могу только сказать, что там, за ленточкой, среди тех же вагнеровцев все равны. У бойцов есть одна задача – защитить свою родину, и они её выполняют, сплотившись в единое братство. 

Когда мы первый раз ездили в Зайцево, по пути встретили двух парней из «оркестра». Водитель попросил их помочь с сопровождением нас и те без проблем отозвались. Доехав до самого пгт, бойцы быстро нам объяснили где можно относительно свободно ходить, где соблюдать внимание, а куда и вовсе нельзя соваться. 

Пока мы передвигались по местности, они рассказывали о боях за село, проводя нас по безопасным участкам. Говорили они и про свою прошлую жизнь, и как хотят вернуться обратно к родным, когда одержат победу над противником. Причём победа для них главенствовала, никто не желал прятаться или завершить контракт и быть таковым. Для всех них защита своей родины и родственников – стояла на первом месте. 

Только когда мы стали возвращаться, поблагодарив ребят за сопровождение, мы узнали, что они бывшие осужденные. А если б никто нам этого и не сказал, то мы бы так и не узнали. Поэтому я отмечу. 
Сражающиеся за свою родину вагнера не видят различий ни между собой, ни между другими подразделениями, помогая выполнять поставленные задачи в тяжелейших условиях с опасным противником. Хоронить их вдали от других героев – невероятная глупость, потому что если они сражались плечом к плечу, то и после смерти не должны нарушать эту духовную связь. 

@krovmeshki

Дейр-эз-Зор в 2019-м всё ещё напоминал блокадный город, каким он был за два года до этого. За несколькими отличиями: по улицам свободно ходили люди, из грузовиков раздавали бесплатные лепёшки, местные спокойно налаживали свой быт.

В один из дней мы с нашей группой пошли на местный базар закупиться едой. Среди давящей со всех сторон толпы нас заприметила группа школьников. Выглядели они как дворовые пацаны из российских реалий 90-х. Подбежали к нам, начали кричать что-то на арабском, но не просили денег, выкрикивая классическое «масари-масари».

Вдруг один из пацанов заговорил по-русски, причём со слабым акцентом. Стал узнавать откуда мы, что здесь делаем. Мы были немногословны и расспрашивали его в ответ. Оказалось, он уже несколько лет учит русский язык и в будущем планирует переезд в РФ. Пережил блокаду, рассказал о тяжёлых временах во время войны с ИГИЛ. К счастью, его семья не пострадала от террора, помогала людям с провизией, и сам он тоже не остался безучастным, несмотря на свой юный возраст.

Помог он и нам. Когда мы зашли в один из магазинов, он сразу сказал – тут могут завысить цену. Но мы как-то не придали этому значение. Когда стали выкладывать вещи на прилавок и нам озвучили цену, он встал рядом, повернулся к нам и выпалил:

«Продавец пиз**т. Накрутил вам не сильно много, но это всё равно как-то не очень. Лучше всего ходите в место через дорогу, там товара не так много, но цены не поднимают».

После этого мы распрощались, но ненадолго. Увиделись с ним где-то через год. Он всё так же нас нашёл на базаре, был всё так же деловит и всё так же не терял надежды переехать в Россию. К сожалению, сейчас я не знаю, как у него сложилась дальнейшая судьба, но очень надеюсь, что когда-нибудь увижу его в своей родной стране.

@krovmeshki

Богатая и преуспевающая когда-то Ливия предстала передо мной в 2020 году разрушенной и удручающей. Сильно отразилась на облике страны убийство Муаммара Каддафи, а также последовавшие за этим битвы с террористами "Исламского государства" (запрещены в РФ) и противоборство между регионами.

Конечно, особенно от войн устали сами местные жители. Как-то мы гуляли по пляжу в Бенгази в сопровождении переводчика, и нам на встречу вышли трое молодых парней. Приняв нас за французов, они выкрикнули что-то на арабском.

- Что они сказали? – спросил я у нашего сопровождающего.

- Они сказали: «Не надо нас бомбить, не надо «защищать», мы уже устали. Дайте нам ядерную бомбу, и мы сами закончим наши мучения».

@krovmeshki

Думаю, что для многих, кто был в Мариуполе во время боёв за город или позже, жизнь разделилась на до и после. Так произошло и со мной.

В Марик я попал как раз после сдачи в плен запрещённых в РФ азовцев. В городе пахло смертью, а в воздухе витала густая атмосфера страха. Боёв уже не было, на улицах и в зданиях ещё собирали трупы гражданских. Были слышны разрывы – это работали сапёры.

До этого я уже видел многочисленные интервью, где мирные жители рассказывали о своей радости освобождения города российскими военными и ополченцами. Однако, когда я был там, казалось, что мариупольцы смотрят на меня с агрессией, и не то что говорить не хотят со мной. Будто они были готовы растерзать меня за прожитые тяжелейшие дни в страхе и ужасе. Но когда я начал общаться с людьми, этот образ агрессии исчез.

Все, с кем я разговаривал, были рады приходу РФ. Да, конечно же в тысячу раз лучше это произошло не так, но это произошло так. Рассказывали о зверствах ВСУ, как их выгоняли из подвалов, как стреляли по мирным. Да, я уверен, есть люди и с другими точками зрения, но мне такие не попадались.

Самым же важным моментом, оставившим отпечаток на всю жизнь, запомнилось, как каждая такая история сопровождалась слезами. Слезами без слёз. Будто они уже выплакали всё что могли. Рассказывали, падали на грудь и плакали, не оставляя на плече отпечатков влаги.

Это один из самых страшных моментов в моей жизни.

@krovmeshki