Вижу, как настойчиво группа людей пытается продвигать свои вариации продуктивного для осмысления российской реальности методологического каркаса, который разработала Н. Зубаревич. Она выделила еще в 2011 г. «четыре Россий» (столицы и мегаполисы; средние промышленные города; сельская Россия; Северный Кавказ и Тыва). Свою вариацию этого каркаса я сформулировал еще в 2022 г. и планомерно ее разрабатываю.

1.В основе разработок Зубаревич методология американского урбаниста и экономиста Д. Фридманна (разработки 1960-х гг.), который разработал классическую модель центро-периферийного развития. Это тоже составной элемент мир-системного анализа, который в ХХ в. оттеснил (но не вытеснил на обочину науки) классический марксизм с его классовой стратификацией социума.

2.Другой источник - теоретико-практический опыт советских географов (О. Грицай, Г. Иоффе, А. Трейвиш и др.). Эти ученые использовали такие термины как опорный каркас расселения, пространственная концентрация, а также отрезанность деревень от города. Все это имело устойчивую научную и практическую составляющую в позднем СССР и еще в 1990-х гг.

3.Сейчас же предлагаются концепция «воюющая», «уехавшая», «столичная» и «глубинная», как заявляется, России. Эта классификация не имеет устойчивого признака: с одной стороны, конкретные локации (глубинная и столичная), с другой – реакция на СВО (воюют или уехали за границу/во внутреннюю эмиграцию). В одной «модели» авторы смешали разные критерии – географический/пространственный и деятельностный/поведенческий. Поэтому (и не только поэтому) это никакая не «модель», такая ошибка называется сбивчивой классификацией (пересечением понятий).

4.Далее, попытки концептуализировать четыре или пять «Россий» — это тоже не совсем удачны. Здесь нарушение принципа методологического холизма (или логика целостности). Россия – одна, но у нее есть разные уровни социальности (Рублевский, Столичный, Мегаполисный, Периферийный, Эмигрантский и, мигрантский). В моей классификации тоже есть противоречия. Мигранты есть и в столицах, и в мегаполисах, а также на периферии. Но, тем не менее, этот каркас позволяет избежать значительной части очевидных методологических огрехов.

5.Напомню: воющая, кормящая и т.д. прямо восходит к средневековым представлениям об устройстве общества. Мир христиан воспринимался как единое Мистическое Тело Христа, где каждое сословие уподоблялось органу. Голова/душа – духовенство (oratores, молются за души остальных и управляют помыслами остальных), грудь руки и сердце – рыцарство (bellatores, защищают) и ноги – трудящиеся (laboratores, кормят остальных). Это сословная и ненаучная (а ментальная и идеологическая), классификация, сформированная в X-XI.

6.Социальность в социальной философии – это фундаментальное свойство человека и общества, выражающееся в способности людей объединяться, взаимодействовать и создавать совместные и определенные виды деятельности и образы жизни. Социальность можно привязывать к конкретным локациям (Рублевка, Москва, Уфа, село Николаевское, деревня Угузево) или воображаемым локациям (Простоквашино у Э. Успенского), если в этом есть обьяснительный потенциал. Продуктивность методологии в том, что она позволяет охватить единую, огромную социосистему на нескольких уровнях, которые отличаются друг от друга, но остаются составными элементами целого. Или можно использовать язык методологического косноязычия и рассуждать про множество Россий. Что ж, средневековые схоласты много (и не очень продуктивно для познания) бились по поводу номинализма и реализма…

7.Россия – очень разная, но она одна и имеет множество граней (уровней социальности). Эта концепция именно про страну, а не про государство. Любые современные страны имеют несколько уровней социальности и их дифференциация – это неминуемое следствие желания объяснить дифференциацию и динамику..Хотя везде есть свои моральные и политические маркеры (справедливость, устойчивость, историчность или их антиподы), но это уже отдельная тема.