🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" -

Телеграм-канал Наивная политология

Об ограниченной реакции Кремля на события в Иране и Венесуэле

Ограниченная реакция Кремля на действия Вашингтона в отношении Венесуэлы, а теперь - и Ирана, часто вызывает споры в околополитическом Телеграме. Кто-то говорит о пятимерных шахматах и размене одних зон влияния на другие, кто-то - о неспособности России проецировать силу настолько далеко из-за увязания в украинском кризисе, однако существует и материальная подоплека.

Во-первых, российская экономика всё ещё очень сильно зависима от США. Вторичные санкции могут сократить и без того снижающиеся поступления от экспорта ресурсов. А без пресловутой петрономики рухнет сама вертикаль как система перераспределения бюджетных средств по иерархической лестнице. Дональд Трамп отличается примерно таким же уровнем толерантности, как и Дмитрий Анатольевич после перехода от статуса второго лица в государстве в блогеры. Создавать себе новые проблемы на ровном месте и без гарантии успеха вряд ли позволительно для российских властей.

Во-вторых, Иран и Венесуэла, как и Россия, рассматриваемые Пекином как сателлиты и объекты влияния - прямые конкуренты Москвы в поставках энергоресурсов в КНР. Союз России, Венесуэлы и Ирана выгоден Китаю, но не каждой из этих стран, в особенности России, которая стремится к более равноправному формату партнерства с Поднебесной. В случае перехода Ирана и Венесуэлы под контроль США России будет проще убедить Пекин ускорить строительство газо- и нефтепроводов, необходимых для наполнения российского бюджета, а также снизить скидки для российского сырья. Также сокращение числа альтернативных поставщиков энергоресурсов может заставить Китай отказаться от ограничения экспорта технологической продукции в Россию в случае усиления давления Вашингтона.

Очередное "узкое место" в отношениях Кремля и КНР - завязанность поддержки действий российских властей на личность Си Цзиньпина и его ближайшего окружения. В случае углубления экономического кризиса в Китае возможны изменения не только во внешней политике, но и в верхушке КПК: поддержка "токсичного" союзника может существенно пострадать при наличии альтернативных поставщиков углеводородов.

Если бы экзистенциальная геополитика была рациональной, то в случае падения режима аятолл, у России остался бы лишь один настоящий "враг", и это был бы не Киев, а Туркменистан. Конечно, реальные причины тех или иных действий могут серьезно отличаться от описанных выше - чем уже становится круг субъектов государственной политики, тем меньше в их решениях рационального и общепонятного, и тем сильнее в политику проецируются психологические факторы: фобии, делюзии, сверхценные идеи. Однако, если исходить из восприятия экзистенциальности украинского конфликта в сознании высшей номенклатуры, озвученные выше причины вполне объясняют актуальную модель действий. И вторичные санкции, и сокращение доли российской нефти в закупках Китая негативно скажутся на способности Кремля финансировать продолжение конфликта. Тем более, что помощь от Ирана и Венесуэлы в украинском кризисе кажется ничтожной в сравнении с объемами поддержки со стороны КНДР (военная продукция) и КНР (промышленная продукция).