Кто любит true crime?

Поздний вечер, я легла в кровать, собираюсь расслабиться перед сном и для этой цели включаю двухчасовой выпуск про Спесивцева. Желательно, чтобы голос у ведущего был спокойный, свет уже выключен, я лежу под одеялом и где-то минут через сорок рассказа о преступлениях ловлю себя на мысли: господи, как уютно. И если вынести эту сцену за пределы собственной головы, выглядит она, конечно, несколько своеобразно. Мы покупаем утяжеленные одеяла, пытаемся не читать новости перед сном, включаем звуки дождя и белый шум и тут же решаем, что для окончательного расслабления неплохо бы ещё узнать, как годами действовал один из самых страшных российских серийных убийц. И мне давно интересно, почему это вообще работает. Мне кажется, в true crime очень цепляет возможность увидеть события целиком, уже зная, чем всё закончилось, потому что в собственной жизни такой роскоши у нас обычно нет. Здесь же можно спокойно идти назад по цепочке: вот человек, вот последний обычный день, вот странная деталь, вот ошибка следствия, вот улика, вот момент, в котором всё начало складываться в понятную картину. После этого хаос уже не кажется совсем хаосом. Появляется такое соблазнительное ощущение, что если внимательно изучить, как именно произошло страшное, то в следующий раз ты заметишь опасность раньше: не откроешь дверь, не доверишься не тому человеку, обратишь внимание на странное поведение, запомнишь красные флаги. То есть знание начинает ощущаться почти как защита. Наверное, поэтому такого рода контент так хорошо соседствует с нашей любовью бесконечно читать новости, проверять симптомы и прокручивать разговоры задним числом: мы всё время пытаемся найти тот момент, в котором мир ещё можно было понять и хоть немного проконтролировать.

Я думаю, у true crime есть ещё кое-что важное– всё страшное уже случилось и случилось не с нами. Можно подойти к ужасу относительно близко, рассмотреть его со всех сторон, потом выключить экран, на всякий случай проверить входную дверь и спокойно лечь спать. Такие вот взрослые страшные сказки, только вместо волка- экспертиза ДНК, записи допросов и приятный голос за кадром.

И всё-таки есть в этом что-то очень странное: чужая реальная катастрофа становится для нас способом немного меньше бояться собственной неопределённости. А потом выпуск заканчивается, мы поправляем одеяло и засыпаем.