к началу - часть 6.


7. Великий и могучий

Каре сталинских двухэтажек - когда-то это был уютный дворик. Машины ставим за дом. Посередине двора - наезженные загнутые огромные колеи. Я понимаю, что это разворотный круг БТР-ов. У подъезда - очаг, закопченный чайник, люди. Большими буквами на двери подъезда - дети, люди. На земле - носилки с людьми, они в отключке. На стульях - сидят тоже. С забинтованными руками, ногами. С ампутациями. По нашим следам прилетает два микроавтобуса - Форд Транзит и Газель, у водителя Газели - полный рот золотых зубов, улыбка в белой бороде - блестящая. Машины свои, бензин и кормежка - откуда придется. Люди мотивированы на помощь очень сильно - хотя история для них совершенно бескорыстная - никакого заработка не то что нет, но можно еще и машину потерять, или жизнь. Невдалеке - очень громко. Начинается очень сильный стрелковый бой, что-то явно происходит. Приходит солдат - в толстовке, одетый просто с невероятной небрежностью. Стоим за стеной. Оператор снимает погрузку, я лихорадочно думаю над текстом стендапа, а ему хочется поговорить. Он из девятого полка. Кто следит за событиями - поймет примерное направление нашей дальнейшей беседы, но мне уже некогда - в клубах пыли из-за домов с тихим и уверенным урчанием, почти бесшумным для своих габаритов и в шуме канонады - показываются два БТР-а. Я понимаю, что они как-то очень странно выглядят - и не сразу понимаю почему. На броне, прямо сверху - навалены люди, на вещах, на одеялах. С перевязками. Такие же - как только что сидели у подъезда на стульях, и которых только что увезли на Форде и Газели. БТРы останавливаются на кругу, который я так безошибочно определил, как место разворота (я про себя отмечаю, что правильно все понял). Откидывается боковой люк и ступенька. В проеме появляется миниатюрная бабушка в зимней шубе. Я даю ей руку, пытаюсь что-то спрашивать, но интервью не идет (много лишнего, а сбить человека на нужное не получается, а на рассказ «от адама и евы» времени просто нет, запоминаю только фразу - я видела как украинцы подорвали вход). Начинают снимать лежачих с брони. Прямо в процессе этого - подскакиваю к солдату, рассказывает: Обстановка сложная, сильные обстрелы, и из минометов бьют сильно. Вывозим сколько получается, в первую очередь - женщины и дети. Людей еще очень много. Из-за корпуса БТРа появляется командир - отставить никому не нужную в данный момент времени фотосессию и немедленно продолжить разгрузку раненных с другой стороны боевой машины - эта команда раздается полностью матом, печатного слова нет ни одного. Солдат слушается, и меня больше для него не существует. С противоположной стороны вынимают и вынимают людей - измученных, обессиленных, окровавленных, загипсованных, забинтованных, с аппаратами Елизарова. «Быстрее!» - так же подгоняет командир своих бойцов. Бтры уносятся в клубах пыли с таким же негромким и уверенным урчанием - я еле-еле успеваю на их фоне записать стендап, попытка была единственной.

Продолжение - часть 8.