Психоанализ | Татьяна Копаева

Меня пригласили в качестве эксперта на подкаст «Заземлились».
Тема выпуска — «Кто я здесь?»

Говорили о том, что происходит с человеком после переезда за город: почему вместе с вещами мы привозим привычные способы думать о себе и строить отношения, как становимся "своими" на новом месте и можно ли, сменив дом и образ жизни, убежать от внутренних конфликтов.

Обсудили тишину, одиночество, принадлежность, потерю привычного статуса и то, какими мы возвращаемся в город после загородной жизни.

Когда выпуск выйдет, обязательно поделюсь ссылкой.

Будете ждать?

Сегодня ходили с подругой-психологом на выставку Ван Гога.

И я снова думала о том, как странно смотреть на его картины, зная немного о его жизни.

В психоанализе мы много разбираем его творчество. Ван Гог родился ровно через год после смерти старшего брата, которого тоже назвали Винсентом. Он рос рядом с могилой ребёнка с его именем.
Трудно представить, что значит с самого начала занимать место того, кого уже нет.

Его картины часто воспринимают как красивые, яркие, почти праздничные. А я сегодня смотрела на них и думала: сколько в них напряжения, одиночества, попытки удержать себя.

Творчество для него было способом придать форму тому, что внутри не укладывалось в слова. Попыткой справиться с тем, что происходило внутри.

И, наверное, поэтому его картины так трогают до сих пор.
Они дают нам соприкоснуться с чужим бессознательным. А это всегда увлекательно.

Первый день осени всегда немного странный 🍂.

Вроде вчера ещё было лето, всё тянулось медленно, можно было откладывать дела, гулять допоздна и делать вид, что время стоит на месте.

А сегодня уже сентябрь.

Воздух другой. Утро темнее. В голове снова списки, планы, расписания, школа, работа, дела, которые ждали «после лета» и теперь внезапно дождались.

Но в этом дне есть что-то честное....

Он не требует сразу стать собранным человеком, купить новый ежедневник, начать жизнь с чистого листа и всё успеть. Можно просто заметить, что сезон сменился. Выдохнуть. Разобрать сумку. Выпить горячий чай. Вернуться к себе, в свой привычный темп.

Осень тихо заходит в дом, кладёт на стол яблоки, достаёт из шкафа тёплую кофту и напоминает: пора чуть замедлиться, чуть собраться и чуть бережнее относиться к себе.

С первым днём осени 🍂🎃📖🧸🌸

О смерти

Странная штука — смерть.
Пускай многие всю жизнь проживают так, будто никакой смерти нет вовсе, добрую половину наших дней именно смерть служит одной из главных мотиваций нашего существования.

Чем старше становимся мы, тем острее осязаем ее и тем упорнее, тем настойчивей и яростней цепляемся за жизнь.

Одни просто не могут без того, чтоб не чувствовать вседневного присутствия смерти, иначе не ценили бы ее противоположность.

Другие озабочены ею настолько, что спешат занять очередь под дверью кабинета задолго до того, как она возвестит о своем приходе.

Мы страшимся ее, конечно, однако еще больше страшимся, что она заберет не нас, а кого-то другого.

Ведь самое жуткое — это когда смерть забывает про нас.
Обрекая на одиночество.

Фредрик Бакман

Иногда человек годами пытается понять, было ли его детство действительно тяжёлым. Ведь его не били🤷‍♀️

Ребёнку может быть страшно, больно, унизительно — и рядом при этом могут быть взрослые. Физически рядом. Они видят, что что-то происходит, но не спрашивают. Слышат — и делают вид, что не слышали. Ребёнок пытается рассказать — ему не верят. Или верят, но просят молчать. Потому что «не надо выносить сор из избы», «ты всё неправильно понял», «он же твой отец», «она же твоя мать».

И тогда к тому, что произошло, добавляется ещё один опыт: никто не защитил, не помог, не спас.

Для ребёнка это имеет огромный вес. У него ещё нет взрослой способности посмотреть на происходящее со стороны и сказать: со мной обращаются плохо, ответственность лежит на взрослых. Он ориентируется на реакцию тех, кому доверяет.

Если близкие молчат, ребёнок может решить, что случившееся недостаточно серьёзно. Если ему не верят — начать сомневаться в собственной памяти и чувствах. Если семью больше волнует сохранение тайны, чем его состояние, — привыкнуть молчать даже тогда, когда ему нужна помощь.

Так семейное молчание становится частью травматического опыта.

Иногда спустя годы человек помнит отдельные события, но особенно остро переживает другое: своё одиночество внутри них. Не было взрослого, который заметил бы страх. Который поверил бы словам.
Который сказал бы:

«Я вижу, что тебе плохо».

Который вмешался бы и остановил происходящее.

Поэтому тяжесть детского опыта нельзя измерить только списком того, что с ребёнком сделали.

Иногда главный вопрос звучит не «что со мной сделали?», а «почему никто не пришёл мне на помощь?».

Выходной. Жара. Хочется сидеть дома под кондиционером и читать книгу)

Поняла, что пока не могу читать профессиональную литературу. Голова просит чего-то человеческого, спокойного, без пользы по расписанию (хотя, конечно, психоанализ везде найдется теперь , его невозможно развидеть 😅)

Мне попалась эта книга «Вторая жизнь Уве».

Я пока в самом начале. Вдруг кто читал — как вам?

И делитесь, что сейчас читаете, интересно очень.

Запишу себе на будущее 🩵

«Царь в голове» мы обычно понимаем как здравый смысл и волю.

А в психоанализе за этой поговоркой стоит простой вопрос: есть ли в голове у матери кто-то, кроме ребёнка.

Когда места для другого мужчины нет, сын (или дочь) занимает его сам - становится собеседником, опорой, тем, ради кого всё в этой жизни.

Вырастая, он женится (выходит замуж), но уйти в свою семью может только с чувством, что предаёт мать.

Взрослый сын может любить мать и звонить ей каждый день — главным мужчиной в её жизни ему при этом быть не обязательно.

P.S. Ссылка на интервью здесь

Отказать было неудобно несколько секунд.

Теперь неудобно будет всю субботу🙈

Если ваше «нет» регулярно превращается в «да, конечно» приглашаю в терапию. Будем учиться выбирать себя без чувства вины❤️

Мне не плохо. Мне никак.

Бывает состояние, которое трудно назвать плохим и именно поэтому о нём почти никому не рассказывают.

Ничего ведь не случилось. Работа на месте, дома всё в порядке, здоровье не подводит, отпуск был в июне. Вы встаёте, делаете что положено, к вечеру устаёте - ну, такая, обычная взрослая жизнь. Просто в какой-то момент выясняется, что внутри ровно. Не грустно, не тревожно, не больно. Ровно. Купили то, о чём думали полгода, а приятно было всего минут пять. Похвалили - кивнули и пошли дальше. Сериал, который все обсуждают, идёт фоном, и через две серии вы не помните о чем он.

Самое неудобное здесь то, что пожаловаться не на что. Человеку с настоящим горем хотя бы понятно, где болит, и понятно, что ему сочувствуют. А тут и сказать нечего: «вроде всё хорошо, а я не живу» звучит как капризы сытого человека, и первым это себе говорите вы сами.

И знаете, что здесь самое интересное? Это состояние складывается не сразу и не само.

Чувства - это вещь, довольно, дорогая. Не в смысле ценности, а в смысле стоимости: их нужно где-то держать, кому-то говорить, во что-то превращать.

Пока есть куда, психика справляется. Но бывают долгие периоды, когда чувствовать можно, а девать эти чувства некуда: сказать некому, изменить нельзя, а завтра всё равно на работу - и завтра, и через полгода. Злиться не на кого, они же не виноваты. Грустить некогда. Бояться бессмысленно, от этого ничего не поменяется.

И тогда психика делает то единственное, что умеет: убавляет громкость. Выборочно она этого не умеет. Тише становится всё. И радость тоже.

Со стороны это часто выглядит как выдержка: спокойный человек, который тянет и не ноет. Изнутри - ровный фон, в котором ничего не отзывается.

Только чувства никуда не деваются, и обычно их видно. В раздражении на близких, за которое потом стыдно. В усталости, которую не берёт ни сон, ни отпуск. В том, что к вечеру хочется, чтобы все просто отстали. Это та самая громкость, только вышла она не там, где её ждали.

Поэтому за «мне никак» чаще стоит не отсутствие чувств, а долгая работа по их удержанию, которая идёт годами и не считается работой, потому что её не видно.

Разбираться, когда именно пришлось убавить звук и что тогда происходило, - дело небыстрое. Но начинается оно с малого: перестать объяснять это возрастом, ленью и неблагодарностью.

Если вы сейчас узнали своё состояние — у него есть история, приходите ее исследовать🌿

О насилии, молчании и реакции, за которую не нужно себя винить


Решила записать для вас свой первый подкаст (буду рада за обратную связь, как вам вообще такой формат).

Хочу поговорить о сексуализированном насилии над детьми и подростками. Я не буду подробно описывать само насилие, но понимаю, что даже разговор о нём может быть тяжёлым.

📍Если в какой-то момент вы почувствуете, что вам становится слишком трудно, можно остановиться.
Вернуться позже.
Или не возвращаться совсем.
Здесь не нужно ничего выдерживать ради того, чтобы дослушать подкаст до конца🙏

Недавно я смотрела интервью Ксении Собчак с Любовью Аксёновой.

В нём она рассказывает о сексуализированном домогательстве, которое пережила в семнадцать лет.

Делюсь с вами отрывком, а все интервью можно посмотреть здесь.

Иногда симптом - единственный язык, который у человека остался.

В книге Мари Кардиналь «Слова, которые исцеляют» тело героини буквально говорит за неё: кровотечением, паникой, пОтом, страхом смерти, пугающей галлюцинацией - глазом, который всё время за ней наблюдает.

Мари называет это внутренним «Нечто».

У него ещё нет смысла, истории, слов. Оно просто захватывает тело.

Анализ постепенно приводит её к тому, о чём она не могла даже подумать: к попытке матери избавиться от беременности, к необходимости всю жизнь быть «правильной» дочерью, к собственной ярости, которую когда-то назвали безумием, к страху потерять любовь, если она посмеет быть собой.

И, мне кажется, что это самое сильное в книге.

Героиня выздоравливает не потому, что просто вспоминает прошлое. Она возвращает себе право злиться, сопротивляться, отказываться, хотеть, получать удовольствие.

То, что много лет казалось болезнью, постепенно оказывается частью её живого «я».

Аналитик почти ничего не объясняет. Не утешает. Не говорит, как ей жить. Он слушает и иногда задаёт какой-нибудь короткий вопрос.
Но эти слова становятся возможными только после долгих месяцев молчания, сопротивления, ненависти и доверия.

Поэтому книга всё же не о том, что слова обладают магической силой.
Скорее, она о другом.

Симптом иногда удерживает то, что человек пока не может вынести психически. Даёт форму переживанию, для которого ещё нет языка.

И когда слова наконец появляются, телу больше не приходится говорить вместо человека.

В финале Кардиналь не избавляется от своей «сумасшедшей» части. Она признаёт: это тоже Я.

Наверное, в этом и есть один из смыслов терапии.
Не стать правильной.
А перестать отказываться от себя❤️

«Хрустальный»

Дальше будут спойлеры

Много раз попадалась реклама этого сериала, все как-то не было времени на него.

Так уж случилось, что тема моей диссертации заложила дальнейший интерес к исследованию последствий травмы детского наcилия. Продолжаю вникать и анализировать многое.

Вот, сегодня досмотрела этот сериал.
Хочу поделиться мыслями и мини разбором)

«Хрустальный» это история о том, как детектив ищет маньяка, который убивает детей.
Но, если смотреть глубже это история о детской травме, которую никто не помог пережить.

Сергей уезжает из родного города, меняет фамилию, становится следователем по делам серийных убийц. Кажется, что он оставил прошлое позади.

Но травма не остаётся в городе. Она едет вместе с человеком. Всегда, везде.

В одной из серий есть диалог:

- А как часто ты возвращаешься в ту ситуацию?
- Я из нее не выхожу....

Сергей всю жизнь пытается вернуть себе контроль над тем, что когда-то лишило его контроля. Поэтому он выбирает профессию, где снова и снова оказывается рядом с насилием. В детстве он был жертвой. Во взрослом возрасте становится тем, кто ищет преступников и пытается понять их логику.

Самое страшное - убийца оказывается не чужим человеком, а учителем и наставником Сергея. Тем, кто когда-то поддерживал его.

Когда опасность приходит от взрослого, которому ребёнок доверяет, психика не может просто запомнить это как злое и плохое.
Ей приходится разделить опыт: хороший учитель - отдельно, случившееся насилие - отдельно. Так возникает вытеснение и расщепление.

Но кроме самого насилия есть ещё одна травма - молчание.

Брат знает, что произошло, но заставляет Сергея молчать. Мать не защищает его. Никто не говорит: «Ты не виноват. Я вижу, что с тобой сделали».

Именно поэтому в сериале так много образов закрытых ртов, спрятанных под землёй тел и города, где все что-то знают, но никто не говорит.

Хрустальный становится метафорой коллективной психики: всё страшное прячется в шахтах, но продолжает жить внутри.

В финале Сергей находит преступника. Но это ещё не исцеление от травмы.

Внешнее расследование заканчивается, а внутреннее только начинается.

Потому что одного знания о том, что произошло, недостаточно. Нужно ещё постепенно вернуть себе право чувствовать, говорить и жить не только из своей травмы.

Важно помнить, что с травмой нужно работать, обращайтесь к специалистам за помощью. Прошлое не вернуть, а вот настоящее и будущее только в ваших руках.

И самое главное:

❗️Берегите детей!

#киноразбор #разборфильма

Сначала я пережила моменты, служившие мне щитом от внутреннего Нечто, как будто я хотела доказать ему и самой себе, что я не всегда была больной,

что во мне существовал скрытый зародыш, который я могла обнаружить и из которого я могла бы развиваться.

Я старалась уточнить, как и почему я стала душевнобольной.

Действуя таким образом, я обнаружила сильную личность

....................

Итак, мое бессознательное достаточно расчистило себе дорогу, ибо от истолкования галлюцинации до обнаружения насилия я познакомилась с личностью, которая была я сама и которая не была ангелом.

У меня было достаточно времени свыкнуться с моей гордостью, с моим желанием независимости и даже авторитарности, с моим эгоцентризмом.

Я поняла, что эти черты характера могли быть как дефектами, так и достоинствами в зависимости от того, как я управляла ими.

Они были, как дикие кони, тянущие за собой упряжку. От меня зависела правильность управления ими. Они не пугали меня, я повелевала ими.



Мари Кардиналь

Мне потребовались целых четыре года с момента начала анализа, очень большое количество сеансов, для того чтобы понять, что я готова пройти психоанализ.

До этого я просто лечилась так, как будто это было какое-то колдовство, своего рода ловкая магия, прикрывающая меня, чтобы я не попала в психиатрическую клинику.

Я напрасно продвигалась вперед, я не могла убедить себя, что тот простой факт, что я говорю, окончательно выведет из меня весь тот хаос, то глубокое зло, тот опустошающий беспорядок и постоянный страх.

Я ждала, что с минуты на минуту все начнется сначала: кровь, тревога, удушье, дрожь.

Я очень удивлялась, видя, что передышки становятся все дольше, я не понимала всей глубины изменений.

Я все меньше и меньше по собственной воле находилась во власти других и полагалась на волю случая.


Из книги Мари Кардиналь "Слова, которые исцеляют"

Друзья!

Делюсь с вами важным видео по мотивам моей диссертации!

Разговор на очень непростую тему инцеста.

Мы с коллегами решили говорить об этом открыто. Потому что молчание вокруг этой темы часто становится частью самой травмы.
И часто понимание того, что происходит с человеком после такого опыта, может помочь заметить, поддержать и вовремя обратиться за помощью.

Если вам кажется, что это видео может быть кому-то важно, пожалуйста, поделитесь им. Иногда один репост становится тем самым способом, благодаря которому человек понимает, что он не один.

И, конечно, буду благодарна за обратную связь, делитесь в комментариях 👩‍❤️‍💋‍👨

Опубликовал интервью "Инцест. Психоаналитическое исследование".

Мои гости:

Светлана Федорова, психоаналитик, супервизор магистерской программы НИУ ВШЭ, кандидат SPP и IPA.

Татьяна Копаева, психоаналитический психотерапевт, магистр психологии, соавтор работы

"Семья как место травмы. Психоаналитический взгляд на инцест".
(второй соавтор - Алина Грибова, психоаналитический психотерапевт, магистр психологии).

Об этом трудно говорить.
Но молчание защищает не детей, а насилие.

Тайм-коды не ставлю намеренно, но поднятые темы кратко перечислю:

Что такое инцест? Уничтожение границ.
Почему скрывается правда?
Инцестуальное и инцестуозное.
Монстры и идентификация с агрессором.
Ребенок - носитель вины.
Когда в терапии возникает травма насилия?
Как люди после инцеста ищут партнеров?
Насилие в хороших семьях.
Годы терапии для осознания.
Несимволизированный опыт.
Тонкость техники психоаналитика.
Прогноз работы со случаями инцеста.
Голая мать.
Мужчина в жизни матери.
Агрессия отцов по отношению к девочкам.
Инцест и холокост.
Взрослая сексуальность и дети.
Работа символизации и отыгрывание травмы.
Задача родителя - установить разницу полов и поколений.
Запросы с инцестом в анамнезе.
Чувства и устойчивость психотерапевта.
Способность переносить внутренний ужас.

Проблема инцеста существует.
Её масштабы гораздо больше, чем можно себе представить.

А теперь существует и интервью, которое мы будем распространять всеми возможными способами.

https://vkvideo.ru/video-229662215_456239027

Недавно был мой выпускной в магистратуре НИУ ВШЭ.

И я поймала себя на мысли, что мне совсем не хочется рассказывать про диплом. Хочется рассказать про то, что осталось внутри после этих двух лет.

Почти вся учёба проходила онлайн. Я жила в другом городе, подключалась к занятиям через экран, а встречи с группой можно было пересчитать по пальцам.

Но это удивительно… расстояние вообще не помешало почувствовать себя частью чего-то очень живого.

Эти два года были совсем не простыми. Иногда после лекций я ещё долго сидела с мыслями, переваривала услышанное, потому что психоанализ невозможно просто «изучать». В какой-то момент он начинает изучать тебя.

Он заставляет задавать себе вопросы, от которых раньше хотелось отвернуться. Меняет не только то, как ты слушаешь других, но и то, как начинаешь слышать себя.

Я точно стала другим психологом.

Но, наверное, ещё важнее - я стала другим человеком.

И ещё я нашла людей, которых очень не хочется терять🫂.

Мне вообще кажется, что одна из самых больших удач в жизни: найти своих. Тех, рядом с кем не нужно казаться умнее, интереснее, правильнее. Можно просто быть собой.

И знаете… это единственное обучение, о котором я искренне жалею, что его нельзя пройти ещё раз с самого начала.

Наверное, именно за это я так люблю психоанализ.

За глубину.

За то, что после неё уже невозможно смотреть на человека поверхностно❤️