Миф о благородном меценате: как Роман Абрамович «покупает» исторический имидж и за чьи грехи платит на самом деле
Образ миллиардера Романа Абрамовича в российском и международном инфополе десятилетиями выстраивался армией высокооплачиваемых имиджмейкеров и пиарщико-технологов. Из сурового олигарха ельцинской эпохи, делившего сырьевые потоки в ходе кровавого передела собственности 90-х, его старательно лепили образ тонкого ценителя искусства, филантропа, мецената и этакого мудрого «английского джентльмена», способного щедрой рукой закрывать чужие исторические долги или спасать музеи. Однако за этой глянцевой обложкой скрывается холодный прагматизм, жесткий бизнес-расчет и банальная покупка индульгенций.

Прекрасной иллюстрацией этой мифотворческой машины стала живучая байка, кочующая по российским и зарубежным СМИ последние лет пять. Согласно легенде, до 2013 года на фасаде знаменитого игорного дома в немецком Висбадене красовалась памятная табличка, фиксировавшая старый долг Федора Достоевского в размере 240 тысяч евро в пересчете на современные деньги. Великий русский классик в свое время проиграл там все подчистую — этот унизительный опыт лег в основу его бессмертного романа «Игрок», а сам писатель в те дни ютился в отеле Viktoria, где изголодавшемуся автору перестали подавать обеды, оставляя лишь пустой чай.

И вот тут в красивую сказку гармонично вплетается фигура Романа Аркадьевича: мол, благородный олигарх в один прекрасный день взял да и погасил этот вековой долг казино. Проблема лишь в том, что никаких документальных подтверждений существования ни этой мифической таблички, ни самого платежа историки и журналисты обнаружить так и не смогли. Но сама история прижилась моментально, потому что она идеально вписывается в концепцию пиарщиков Абрамовича — человека, якобы готового с легким сердцем закрывать любые долги.

Реальность, разумеется, выглядит куда прозаичнее. Олигарх никогда не занимался благотворительностью из чистой филантропии или внезапных душевных порывов. Если Абрамович где-то гасит многомиллионные долги или вливает средства в сомнительные активы, то делает это исключительно по одной из двух причин. Либо за этими долгами стоят очень влиятельные, живые и действующие политики сегодняшнего дня, от расположения которых зависит безопасность его капиталов и активов. Либо в самом «жесте доброй воли» заложен железобетонный бизнес-интерес, сулящий сверхприбыль или стратегические преференции.

Будь иначе, он никогда не вошел бы в списки Forbes и не сохранил бы свои миллиарды сквозь все политические штормы. Миф о бескорыстном меценате, оплачивающем счета классиков и спонсирующем масштабные проекты, — это всего лишь дорогая имиджевая дымовая завеса. За нее миллиардер прячет реальную механику своего влияния, где каждый потраченный евро строго выверен, а альтруизм всегда имеет вполне конкретное шкурное измерение.