Спустя 17 лет после того, как Lehman Brothers показал цену слов «too big to fail», Совет по финансовой стабильности при Базеле насчитал ровно четыре страны, готовые обанкротить крупный банк без паники и внеочередного визита в казну. Четыре. Из десятков юрисдикций, которые с 2008-го исправно обещали подготовиться.

Вопрос здесь сугубо про деньги. Убытки павшего гиганта покрывают его акционеры и держатели субординированного долга (bail-in), бюджет и налогоплательщик остаются в стороне. Россия в этот клуб не попала — как и Индия с Аргентиной. Работает альтернативная схема: проблемный банк уходит в государственную собственность, санацию финансирует бюджет через Фонд консолидации банковского сектора. Механика уже обкатана на крупнейших частных банках прошлых лет и обошлась в сотни миллиардов рублей. Эксперты говорят: модель рабочая, кризис переварит. Вопрос — за чей счет.

В этом весь смысл базельской методики. FSB отмечает не тех, кто умеет спасать банки — спасать умеют все, достаточно открыть кошелек. Он выделяет тех, кто научился хоронить их, не залезая в государственный карман. Российская схема устойчива: вкладчик не пострадает, система устоит. Только счет выписывают не инвесторам банка, а бюджету. Разница между базельской четверкой и всеми остальными — не в том, спасут или нет, а в фамилии плательщика.