Вход через Книжную Ветку

Джордж Оруэлл и намерение побывать в тюрьме

В декабре 1931 года Джордж Оруэлл решил провести Рождество в тюрьме. Тогда еще начинающий писатель собирал материал о жизни бедняков и бездомных: ночевал в работных домах и скитался по Лондону в одежде бродяги. Теперь ему захотелось изнутри познакомиться с британской пенитенциарной системой. Совершать серьезное правонарушение он не планировал, но придумал нехитрый план. Вечером 19 декабря Оруэлл отправился в лондонский Ист-Энд, один из беднейших районов города, выпил на пустой желудок пару литров пива и почти бутылку виски, а затем нетвердой походкой пошел прогуливаться. Полиция его быстро задержала за появление в общественном месте в состоянии, описанном в протоколе как «пьян и недееспособен».

В участке Оруэлл назвался Эдвардом Бертоном и изложил заранее придуманную биографию. Его родители якобы держали кондитерскую в Суффолке, а сам он работал приказчиком в магазине тканей, но был уволен за пьянство. После этого Бертон устроился грузчиком на рыбный рынок, неожиданно заработал шесть шиллингов и решил их пропить.

Выходные писатель провел в полицейской камере, а в понедельник предстал перед судом. Вину он признал и сообщил, что не может заплатить назначенный штраф в шесть шиллингов, надеясь, что за это его наконец отправят в тюрьму. Но суд счел, что двое суток под арестом - уже достаточное наказание. Оруэлла продержали в камере до вечера, а затем отправили на улицу. Свой неудачный эксперимент Оруэлл описал в эссе «Каталажка». А опыт недолгого нахождения в полицейском изоляторе пригодился ему для описания камер для допросов в его главном романе «1984».

Немузыкальная задница

18 мая 1917 года в парижском Театре Шатле «Русские балеты» Сергея Дягилева представили спектакль «Парад». Постановка собрала главных звезд авангарда: музыку написал Эрик Сати, сценарий - поэт Жан Кокто, хореографию поставил Леонид Мясин, декорации и костюмы создал Пабло Пикассо.

Однако премьера обернулась скандалом: какофонию из стука пишущей машинки, сирен и выстрелов, а также пестрое шествие циркачей в кубистических костюмах публика встретила свистом, а критики - разгромными рецензиями. Особенно болезненным для Эрика Сати оказалась ситуация с Жаном Пуэгом, писавшим для еженедельника Le Carnet de la semaine. После премьеры Пуэг подошел к композитору, пожал ему руку и поздравил с работой, но в своей рецензии не оставил от нее камня на камне.
Сати счел это предательством и 30 мая отправил критику открытку: «Вы всего лишь задница и, если позволите так выразиться, немузыкальная задница. Никогда больше не протягивайте мне свою грязную руку». Спустя несколько дней он послал вторую открытку, в которой Пуэг был назван «главным остолопом, начальником тыкв и индюком», а затем еще одну - почти полностью непечатную. На этом терпение критика лопнуло.

Поскольку оскорбления были написаны на открытках и их могли прочитать почтальон, консьерж и всякий, через чьи руки проходила корреспонденция, Пуэг подал на Сати в суд за публичное оскорбление и клевету. 12 июля 1917 года композитора приговорили к восьми дням тюрьмы, штрафу в 100 франков и выплате критику 1000 франков.

Кукиш для академиков

26 апреля 1743 года Михаил Ломоносов, недавно ставший младшим членом Академии наук, явился на работу. Не снимая шляпы, он прошел через конференц-зал, возле стола профессоров хлопнул в ладоши и показал им кукиш. Когда профессор Христиан Винсгейм попытался призвать его к порядку, Ломоносов заявил, что не собирается снимать перед ним головной убор, и пригрозил «поправить ему зубы». Советника академии Иоганна Шумахера он назвал вором, а его ставленника Иоганна Трускотта дрянью - и добавил несколько выражений «скверной брани».

У этой выходки ученого, конечно, была предыстория: Ломоносов был убежден, что иностранные профессора злоупотребляют своим положением и притесняют российских ученых, и решил, что обязан выказать им свое презрение.
Оскорбленные академики подали жалобу, и 28 мая Ломоносова взяли под стражу. Под арестом ученый провел почти восемь месяцев. В прошении об освобождении он указывал, что из-за заключения отлучен «от наук», не может писать полезные книги и читать лекции, а потому его время пропадает напрасно и «отечеству пользы не происходит». Следственная комиссия между тем обнаружила в его поведении нарушения, за которые могли наказать плетьми и даже смертью.
В январе 1744 года Сенат, приняв во внимание заслуги Ломоносова, освободил его от дальнейшего наказания, но обязал попросить у профессоров прощения. 27 января Ломоносов извинился перед коллегами, объясняясь на этот раз с ними на латыни.

#Кудасход

Целая вселенная, где жаба уже давно живёт своей жизнью, ждет вас на выставке «Жа́ббери» Виктора Эль-Сафади.

📆10 сентября - 10 ноября
📍Марата, 52 вход через книжную ветку
🎟️Вход свободный

Художник хулиган

24 апреля 1604 года Караваджо пришел с двумя приятелями в римскую остерию «Дель Моро» и заказал восемь артишоков: четыре приготовленные в сливочном масле и четыре - в оливковом. Официант принес весь заказ на одном блюде, и художник спросил, какие артишоки в каком масле.
«Я сказал ему понюхать их, чтобы отличить, - сообщал официант в своих показаниях. - Он рассердился, схватил глиняную тарелку и ударил меня по щеке на уровне усов, ранив меня. А затем встал и схватил меч своего друга, лежавший на столе, возможно, намереваясь ударить меня им».

Официанту удалось убежать от Караваджо. Он отправился в канцелярию уголовного трибунала губернатора Рима и подал жалобу. До суда дело так и не дошло - влиятельные друзья и почитатели Караваджо, по-видимому, выплатили официанту компенсацию, и он простил обидчика.

Это было далеко не единственное столкновение вспыльчивого гения барокко с римскими властями. Караваджо постоянно участвовал в драках, носил оружие без разрешения и оскорблял стражников. Однажды, рассердившись на хозяйку дома, требовавшую заплатить за жилье, он забросал камнями ее окна. Из Рима Караваджо пришлось бежать тоже из-за преступления: в 1606 году он поссорился со знакомым на площадке для игры в мяч и смертельно ранил его.

#Кудасход

Приглашаем на выставку «Жа́ббери» Виктора Эль-Сафади - серию графических работ, в которой Жаба становится самостоятельным персонажем со своей мифологией, характером и историей.

В основе серии детское воспоминание и семейное поверье о жабе как предвестнике удачи. То, что когда-то было частью дачной жизни, со временем стало повторяющимся мотивом и особым языком художника.

📆 10 сентября - 10 ноября
📍Марата 52, вход через книжную ветку

Маленькие радости больших людей

Счастье, как утверждает народная мудрость, можно найти и в мелочах. Собрали список великих людей и маленьких действий, приносивших им большое удовольствие.

1 Исаак Бабель очень ценил крепкий черный чай с раздавленными в стакане вишнями.
(По воспоминаниям его подруги Татьяны Стах)

2 Джейн Остен любила играть в бильбоке - подкидывать шарик, привязанный к чашечке, и ловить его в нее. Она могла поймать шарик сто раз подряд и останавливалась только из-за боли в руке.
(По воспоминаниям ее брата Генри Остена)

3 Дмитрий Менделеев радовался, когда после обеда ему читали вслух приключенческие романы - например, про индейцев или Рокамболя. Психологических романов, напротив, очень не терпел.
(По воспоминаниям его жены Анны Менделеевой)

4 Иван Бунин имел слабость к патентованным лекарствам. Увидев у кого-нибудь неизвестную ему упаковку, он делал все, чтобы заполучить такую же, а затем тщательно изучал состав препарата. Писателю нравилось думать, что он разбирается в лекарствах лучше любого доктора.
(По воспоминаниям его знакомого Александра Бахраха)

5 Максимилиан Волошин во время прогулок часто делал остановки и перемещал посохом камни. Некоторые чем-то понравившиеся камни он приносил домой и складывал на лестнице.
(По дневниковому свидетельству его знакомого Евгения Архипова)

6 Иван Гончаров обожал бродить по городу и покупать всякие ненужные вещи. Особую страсть он питал к стереоскопным картинкам и сигарам — его друзья вспоминали, что он пробовал их во всех лучших сигарных магазинах.
(По дневникам его друга Александра Никитенко)

7 Максим Горький любил жечь спички. Полуобгоревшие остатки он складывал горкой в пепельнице, а затем поджигал и эту горку, чтобы получился маленький костер.
(По воспоминаниям его знакомого Александра Прокофьева)

8 Чарльз Дарвин любил пробовать мясо птиц и животных, не входящих в традиционный рацион людей. В колледже он съел ястреба, выпь и сипуху, а позднее, отправившись в кругосветное путешествие, попробовал пуму, игуану, броненосца и агути.
(По воспоминаниям его однокурсника Грэма Уоткинса и путевым дневникам самого Дарвина)

9 Сергей Есенин предпочитал записывать стихи на официальных бланках. Существуют его автографы на бланках «Бакинского рабочего», ЦК Коммунистической партии Азербайджана, Коммуны пролетарских писателей, Армавир-Туапсинской железной дороги и других.
(По воспоминаниям его приятеля Виктора Мануйлова)

10 Илья Ильф называл себя зевакой. Он мог без дела долго бродить по Сретенке или встать в очередь на трамвай, в котором не собирался ехать.
(По воспоминаниям его друга Валентина Катаева)

11 У Сёрена Кьеркегора было 50 наборов разных кофейных чашек и блюдец. И он просил своего секретаря, чтобы тот, когда подавал ему кофе, каждый раз объяснял, чем обоснован выбор посуды.
(По воспоминаниям его секретаря Израиля Левина)

12
Борис Пастернак давал нелюбимым котам имена нелюбимых людей.
(По воспоминаниям его подруги Ольги Ивинской)

13
Оскар Уайльд имел привычку, читая книгу, письмо или деловую бумагу, отрывать верхний уголок страницы, скатывать его в шарик и съедать.
(По утверждению его биографа и друга Роберта Шерарда)

14
Дмитрий Шостакович предпочитал записывать в отдельный гроссбух статистику футбольных матчей, а затем сравнивать записи с заметками в спортивных разделах газет и обращаться с письмом в редакцию, если обнаружил ошибку.
(По дневниковому свидетельству самого Шостаковича и воспоминаниям его знакомого - футбольного статистика Константина Есенина)

Ты смотришь не на ту фреску, которую заказывали.

1933 год. Нью-Йорк. Рокфеллер-центр.
Диего Ривере заказывают огромную фреску на тему человека на распутье, который смотрит с надеждой в будущее. Гонорар - $21 000.

Ривера пишет: в центре он пишет рабочего у пульта машины. Через его руки крест-накрест проходят телескоп и микроскоп - космос и клетка в ладонях человека. Слева - мир, от которого человечеству предлагают уйти: солдаты в противогазах, штыки, конная полиция и безработные с плакатом «Нам нужна работа, а не милостыня»;
справа - рабочие под красными знамёнами. Среди них Ривера изображает Ленина, соединяющего руки людей разных рас.

Для заказчиков это становится проблемой: Нельсон Рокфеллер пишет, просит убрать Ленина, заменить безымянным лицом.
Но Ривера отказывается и предлагает компромисс: добавить рядом Авраама Линкольна.

Но такое предложение не принимают и работу останавливают, фреску закрывают. Ривере при этом выплачивают весь гонорар.

Через несколько месяцев её уничтожают: в ночь на 11 февраля 1934 года рабочие устанавливают леса и начинают сбивать фреску со стены. К утру от неё остаются только обломки.

Но Ривера успел сохранить фотографии своей работы.
И в том же 1934 году в Мехико он создаёт её новую версию - «Человек, управляющий вселенной».

Это не точная копия. Ривера меняет детали: добавляет туда Джона Д. Рокфеллера-младшего - человека, связанного с проектом Рокфеллер-центра.
Его Ривера изображает в компании женщин с бокалом в руке. А прямо над его головой Ривера помещает изображение бактерий сифилиса.

Первые цветные

30 августа 1863 года родился Сергей Прокудин-Горский - пионер цветной фотографии. После революции его кадры, поражавшие современников, были надолго забыты. О них заговорили в 1980-е после выставки работ фотографа в Библиотеке Конгресса США, где с 1948 года хранится его архив, переданный наследниками. В 2001 году оцифрованные фотографии выложили в открытый доступ. Герои Прокудина-Горского - от Льва Толстого до безымянных крестьян.

• Точно неизвестно, когда Прокудин-Горский сделал первую фотографию. Скорее всего до 1902 года.
• С 1903 года он начал ездить в экспедиции по Россиийской империи - от Карелии до Средней Азии.
• Один из самых известных снимков - портрет Льва Николаевича Толстого. Писатель подтрунивал над одним любителем-фотографом. Но к Прокудину-Горскому отнесся с уважением.
• Николай II выделил фотографу специально оборудованный вагон с лабораторией и пароход с полным составом команды.
• С 1909 по 1916 Прокудин-Горский сделал несколько тысяч кадров, которые являются ценным материалом для этнографов.
• Благодаря его снимкам мы можем узнать как выглядели старые русские города.
• Судьба половины снимков неизвестна до сих пор.