Гостиный Двор, Ильинка, четыре. Очередь загибается за угол, под аркой пищит рамка. Охранник вытряхивает из женской сумки термос, банан и книгу про Гоголя. Термос разглядывает долго и обиженно, отвинчивает крышку, нюхает. Книгу пропускает не глядя.
 
Тридцать девятая Московская международная. Пять дней, триста издательств, пятьсот мероприятий и тринадцать площадок. Разовый билет стоит четыреста рублей, единый тысяча двести. Платите ровно как за конверт молодым, только конверт отдаёте на входе, а молодых показывают издалека и через головы.
 
Почётный гость Китай, впервые. Павильон в самом сердце зала, дополненная реальность: наводишь телефон на старинный свиток, и вокруг горы и туман над рекой, а сзади мужик в жилетке катит тележку с коробками. Стенд КНДР работал всю неделю. Заходили, смотрели на обложки и выходили молча.
 
«Книгу года» вручали в Электротеатре, в трёх километрах от ярмарки. Главный приз взяла «Вита Нова» за тридцатитомную Библию в иллюстрациях современных художников. Тридцать томов. По длине полки это уже мебель. «Прозу года» дали сразу двоим, Шаргунову и Симоньян. Жюри, выйдя к торту, посмотрело на нож и на гостей, потом разрезало пополам.
 
Потом посреди застолья вынесли отдельный столик и принялись вслух зачитывать, сколько осталось денег. Совокупный тираж за полугодие сто пятьдесят миллионов против ста семидесяти двух годом раньше. Средний тираж одной книги две тысячи восемьсот двадцать штук. На всю страну.
 
Это тираж заводской многотиражки, только на заводе за неё хотя бы платили. Наименований при этом больше. Книг меньше, названий больше. Отрасль научилась производить поводы вместо тиражей. Почти двадцать пять тысяч изданий вышли тиражом до пятисот экземпляров. Такой тираж расходится по друзьям автора. Самиздат с ИНН.
 
Гвоздём программы шёл питчинг «Исходный код»: издатели предлагают романы продюсерам кино и стриминга. Книга больше не то, что читают. Теперь это заготовка. У вас на кухне лежит курица, а вы полчаса объясняете гостям, что из неё можно сделать бульон и котлеты. Гости кивают и записывают. Курицу никто не готовит.
 
Четвёртое сентября, стенд Rideró, сорок пять минут, микрофона нет. Выходит представитель. Не автор, а представитель. Говорит: автора зовут Алексей Небоходов, сегодня его здесь не будет, а почему, он просил не объяснять. Поворачивает обложку к залу: «Дело об украденной скрепе». Исторический детектив про Гоголя.
 
Два вопроса в зал. Кто читал «Мёртвые души»? Лес рук. Кто знает, что нашли в гробу Гоголя, когда его вскрыли? Тишина стоит долгая, и слышно, как за соседним стендом обсуждают охваты.
 
Ночь на тридцать первое мая тридцать первого года. Данилов монастырь закрывают, прах переносят на Новодевичье. В комиссии семнадцать человек: чекисты, рабочие и писатели. Гроб открыли при свете фонарей. Черепа в нём не было. В протокол записали, что череп на месте и сохранился удовлетворительно. Шестнадцать человек это подписали. Семнадцатый не подписал.
 
С этой пустой строки книга и начинается. Дальше представитель сделал то, на что за всю ярмарку не решился никто: открыл книгу и читал вслух. Двадцать минут живого чтения в зале, где всё остальное время работали слайды.
 
Ни строки в программе Главной сцены и ни секунды в трансляции, автора на площадке тоже нет. И это самая честная позиция на всём мероприятии. Триста издательств пять дней объясняли залу, как книга становится вселенной, экосистемой и мультфильмом, и ни одно не объяснило, как она становится книгой, которую дочитывают до конца.
 
Свадьба удалась. Гости сыты, оркестр отыграл, родня разъехалась, а подарки унесли грузчики. Не хватало сущей мелочи.
 
Никто так и не спросил, где жених.
 
Читать полностью на Книгосмотре