КОНТАКИОН ИЛИ ЧУДЕСНЫЙ СОН

Вот вам история такая
О мире этом и о том,
С обыкновеннейшим началом
И неожиданным концом.
Давным-давно, лет, может, тыщу,
В году - не помню уж, каком,
В ромейском славном государстве,
В Константинополе моём,
При императоре таком-то
И патриархе вот таком
В Великой церкви сириянин
Служил как мог пономарём.

Служенье самое простое,
В церквях - начало из начал:
За чистоту и за порядок
Он в этом храме отвечал
И на молитву звал и свечи
В свой срок тушил и зажигал.
Сам патриарх его за веру
И за усердье отличал.

Расположение начальства -
У этой палки два конца.
И наши клирики частенько
Третировали молодца.
По-человечески понятно:
Ну как тут не кривить лица
Честь не по чину дурачине.
Их пеньем восхищался царь,
Они Писанье разумеют,
Не чужды и святым отцам.
А этот - не поёт, не местный,
И не похож на мудреца.
За что ж права ему такие,
Как у чтеца и у певца?
И всё ж с проделками ребята
Переборщили слегонца.

Судите сами: в навечерье
Христова Рождества - та-дам:
На службе патриарх, вельможи,
Послы и император сам,
И клирики, и наш сириец.
И те скорей его на ам-
вон, чтоб пел, к тому же соло,
По их напутственным словам:
"Иди туда и пой как хочешь
И в этом равен будешь нам."
"Давай, показывай, что можешь.
Узнаем древо по плодам."

Итог суров и предсказуем:
Позор, фиаско и провал.
Но дальше дело закрутилось
Так, что никто б не угадал.