Зачем вообще читать литературу, которую кто-то записал в «великую»?

Мной часто движет смесь интеллектуального снобизма и страха собственного невежества. Но есть и интерес — честный. Я всё больше понимаю, что прошлое нас сформировало.

А прямого доступа к прошлому у нас нет. Только осколки, гипотезы, часто вообще без свидетельств. Да что там прошлое — посмотрите на сегодняшние новости и попробуйте отличить факт от интерпретации.

Но литература ценна не тем, что свидетельствует, «как было». Она записывает, как жили и думали — и этим формирует то, как думать и жить нам. Реально это было или нет — почти неважно.

Это, по сути, докинзовский мем. Боги — мем. Дед Мороз — мем. Иисус — мем. Они живут в головах, и это существование реально, даже если ты не веришь. Существовать в сознании — тоже форма существования, и порой она сильнее физической.

То, что есть сейчас, стоит на том, что было: эволюционировало, вытеснилось или оттолкнулось от противного. Связь есть всегда — пусть и с изрядной долей случайности, как всё живое.

И вот читая про древних греков, можно снисходительно хмыкнуть: во дикари, животных (а то и людей) в жертву приносили. А можно увидеть другое. Для них жертва была не дикостью, а очевидной истиной: богам полагается их доля, иначе мир рухнет. Так же очевидной, как для меня — мои сегодняшние истины.

Где-то наша мысль правда стала точнее — мы поняли, что гром это не Зевс, а электричество, и это уже не вопрос договорённости.

А где-то мы просто сменили одну мораль на другую. Один способ описывать мир — на другой.

И задача не в том, чтобы найти «более правильную» конструкцию. А в том, чтобы увидеть: очень многое, что из точки моей жизни выглядит абсолютной истиной, — это договорная конструкция. Как чужие боги. Как чужие жертвы.