Это четвертый и последний пост о «Гражданине Кейне» – величайшем фильме в истории кино. И закончить лучше там, где начали.

Недосказанность и незавершенность – еще одна фишка фильма, которая тревожит, как камешек в ботинке. Разгадка последнего слова Кейна героям фильма ничего бы не объяснила. Не раскрыла бы его личности и не дала бы подсказок о его судьбе.

Тем более не удивительно, что для главного героя, – журналиста Томпсона, – и всех, с кем он общался о медиамагнате Кейне, тайна розового бутона так и останется нераскрытой.

«Розовый бутон» – это всего лишь производитель детских санок, таких, как были в детстве у Кейна. И они символично сгорают в печи вместе в другим брошенным в нее хламом.

Сгорают почти целиком – огонь постепенно съедает всю древесину, и безжалостно переходит на те самые сакральные буквы: rosebud.

Дым из трубы от этих санок все выше и рассеяннее.

Это намек на последнее хорошее, что жило в Кейне. Намек на чистое и невинное, отсылающее в беззаботное детство. Оно поднимается над всем городом и в итоге совсем растворяется.

Гениальный киношный прием Уэллса. Трогательный донельзя.