(Продолжение)

•Возвращение мужа: крах ожидания и нежеланный Другой
Сцена возвращения Поля с войны - одна из ключевых для понимания динамики их пары. Мари, очевидно, не рада мужу, (не бросившись на шею, она лишь сухо спросила: вернулся?). Шаброль подчеркивает это визуально и эмоционально. С психоаналитической точки зрения, пока Поль был на войне, Мари выстроила «удобный для себя мир», где она - единственный центр решений, теперь она привыкла опираться на себя.
Муж возвращается не как «защитник», а как нежеланный Другой, который вторгается в ее отвоеванное пространство автономии.

Кроме того, Мари видит перед собой не того сильного мужчину, за которого когда-то выходила замуж, а «ментального инвалида». Ее холодность - это ещё и реакция на то, что Поль больше не выполняет функцию психологической опоры и равного эмоционального партнера. Он требует заботы, еды и секса, ничего не давая взамен, кроме тяжелого чувства долга.
Мари не может уважать его, в ее глазах он олицетворяет балласт, тянущий семью на дно в самый критический момент. Это неуважение очень символично и ярко показано в сцене стирки белья мужа.

•Мотив женской измены: бунт против психологической кастрации
Измена Мари с молодым любовником Люсьеном - это не просто поиск плотских удовольствий, а важный шаг в психологической трансформации героини. Чтобы понять ее мотив, важно взглянуть на то, как Шаброль исследует неверность в других своих шедеврах.

В «Женском деле» измена Мари концептуально объединяет обе идеи, легшие в основу фильмов «Неверная жена» и «Ад»:

Компенсация мужского бессилия: Вступая в связь с Люсьеном, Мари символически «фиксирует крах своего мужа». Поль заперт дома, он слаб и беспомощен, в то время как Мари уходит во внешний мир, зарабатывает деньги и сама выбирает себе мужчин. Ее измена - это как бы окончательное и символическое лишение Поля статуса «главы рода».

Маркер статуса и автономии:
Для Мари секс на стороне становится такой же роскошью, как покупка шелковых чулок или дорогой еды. В условиях, когда ее тело больше не принадлежит мужу или государству, право распоряжаться своей сексуальностью становится высшей точкой ее эмансипации.

Провокация Закона: Мари изменяет почти открыто, подсознательно провоцируя Поля. Она проверяет, осталась ли в нем хоть капля того самого «Закона Отца». Неспособный ответить ей как мужчина (через открытый конфликт и диалог или возвращение авторитета), Поль отвечает как трусливый субъект системы - через донос.

У Шаброля женская измена - это всегда разоблачение мужчины. Неверность героини подсвечивает внутреннюю пустоту, слабость или тиранию ее спутника, запуская необратимый процесс распада иллюзии идеального брака.

В данной истории Поль не способен принять экономический и личный успех жены. Мари решает вопросы жестко, эффективно и цинично, вероятно, так, как мог бы решать «сильный мужчина».
Для уязвленного эго Поля ее самодостаточность становится невыносимой ментальной травмой. Донос - как решение для Поля, является классическим примером того, как слабость и трусость пытается компенсировать себя через насилие чужими руками.

Трусость в этом фильме показана как системное качество, вероятно, характерное для данного времени. Муж трусливо пишет донос на жену, адвокат рассуждает о трусости и неспособности защищать подзащитную, государство/власть борется не с проблемой, а исполнителем.

•Трусость системы: борьба со следствием, а не с причиной
Шаброля обнажает колоссальное общественное лицемерие. Мари не занималась криминалом ради криминала - она выполняла критически востребованную социальную функцию. Героиня помогала изнасилованным оккупантами женщинам, избавиться от нежеланной беременности, а также тем, кто физически не мог прокормить еще одного ребенка.

Общество охотно пользовалось ее услугами, но власть/режим проявила трусость. Вместо того чтобы бороться с причинами популярности абортов - с нищетой, насилием, войной и отсутствием прав у женщин - государство решило уничтожить того, кто эту услугу оказывал.