Неузнаваемая Ева Виктор в «Подростковом сексе и смерти в лагере "Миазма"».

Когда приставка «мета-» стала верной спутницей любого слэшера, а бесконечные уколы в адрес жанра успели набить оскомину, Шёнбур сняла «Подростковый секс и смерть в лагере "Миазма"», который формально вписывается в череду современных переосмыслений хоррор-традиции, но на деле все же немного о другом. В финальной главе трилогии постановщица вновь обращается к заявленным еще в первом фильме темам поиска собственной идентичности и принятия сексуальности.

В этом лагере всюду мерещится Кроненберг, Линч и Хилтзик. Убица одновременно напоминает Пирамидоголового и Джейсона Вурхиза, а сами героини без устали упоминают «Крик» и «Хэллоуин», но за бесконечными интертексуальными кодами и фонтанирующими кровью обезглавленными телами нетрудно разглядеть трогательную, почти наивную мысль об обртении агентности и спасительной силе кино.

Ещё не «"Психо" рассказанное с оптики душевой занавески», но и не очередная жанровая безделушка.