С точки зрения базированного марксизма, в российско-украинской войне виноват империализм. Капитализм сталкивает государства между собой, порождает борьбу за рынки, ресурсы, сферы влияния и в конечном итоге приводит к войнам. Однако даже если кто-то наживается на войне, это ещё не означает, что именно эта нажива была её причиной. Люди редко начинают войны ради прибыли как таковой.

Прежде чем действовать, они должны считать свои действия правильными. Любая власть нуждается в общественной легитимности. Даже самая авторитарная власть не может десятилетиями существовать исключительно на принуждении. Чтобы проводить свою политику, она должна опираться на представления миллионов людей о том, что правильно, справедливо и допустимо.

Связь между империализмом и войной на Украине действительно есть, но вряд ли она имеет решающее значение. Я не считаю эту войну империалистической в марксистском смысле слова. Российские власти руководствовались не только вопросами выгоды или экономического интереса. Они были убеждены, что действует правильно, защищают страну и исправляют историческую несправедливость.

И тут важнее всего понять, откуда вообще взялась эта уверенность? Мой ответ — 1990-ые годы. После распада СССР миллионы людей потеряли чувство безопасности и стабильности. Инфляция, обнищание, криминал, терроризм, войны, коррупция и уничтожение привычного образа жизни. Мы жили в аду и мечтали увидеть во главе страны такого лидера, который положит всему этому конец.

Мы желали конца позору и несчастью наших народов поистине мирового масштаба. Мы потеряли очень много людей, мы получали гуманитарную помощь, как какая-нибудь страна третьего мира. Мы желали вернуть всё назад, когда были самостоятельны и сильны. Мы желали видеть во власти человека, который возьмёт реванш за советскую катастрофу.

Мы не хотели войны на Украине, но мы хотели видеть такую власть, для которой применение насилия является нормой, которая не ведёт лишних разговоров, а сразу мочит в сортире. Мы не хотели ни с кем договариваться, потому что договоры означали уступки, а нам в 90-е уступать уже было некуда.

Надо ли говорить, что наши желания были исполнены в полном объёме? Та власть, которая существует сегодня в России, не возникла из пустоты. Она выросла из общественного запроса, из опыта 90-ых и советской катастрофы. Прежде чем действовать так, как она действует сегодня, она на протяжении многих лет получала массовое общественное одобрение именно за свою жестокость и готовность применять силу.

Мы не хотели войны с Украиной, но мы не хотели, не могли и не желали этому препятствовать, потому что мы люди, воспитанные 90-ми. Мы поколение 90-х. Но не в том смысле, что мы выросли в 90-ые, а в том, что мы их прочувствовали. Мы поколение для которого хаос страшнее раболепия. Мы поколение, которое не умеет и не хочет ни с кем договариваться. И пока новое поколение, не знающее 90-х, не вырастет и не лишит силовиков социальной легитимности, мы так и будем жить так, будто насилие — это единственный способ социальной интеграции как внутри государства, так и за его пределами.