KavkazGender

Правозащитные организации, помогающие женщинам с Северного Кавказа, фиксируют резкий рост обращений. При этом сами защитники не связывают эту динамику только с увеличением числа случаев насилия: женщины чаще узнают о возможностях помощи и все чаще готовы искать выход из ситуации, которую раньше могли считать безвыходной.

@kavkaz_gender

«Люди так жили веками, и никто от этого не умер. Так говорила мама, защищая привычный уклад. А я смотрела на это как на ловушку: если не вырваться сейчас, эстафета продолжится, и мои дочери тоже будут бояться мечтать», – объясняет Патимат из Хасавюрта. Она рассказала Даптару о своем пути – от ношения платка «чтобы не ругались» до равных отношений с мужем, где не надо отчитываться.

@kavkaz_gender

Всем привет! На связи Аида Магомедова, корреспондентка «Свободы (не) за горами».

Почти две недели назад мы выпустили видео о дагестанском блогере Махмуде Магомедове, который называет себя адвокатом. В своем Instagram — тогда на него были подписаны почти 200 тысяч человек — Магомедов сам рассказал, как к нему обратилась молодая женщина. Ее муж тайно фотографировал ее спящей и отправлял интимные снимки другим мужчинам. Магомедов посоветовал женщине не предавать эту историю огласке, чтобы не «ломать жизнь» ее супругу.

После выхода нашего видео нам написала сама пострадавшая. А вместе с ней и другие женщины, которые обращались к Магомедову за юридической помощью, считая его хорошим специалистом.

И тогда выяснилось, что Махмуд склонял их к интимным отношениям и присылал им собственные нюдсы. В распоряжении редакции есть подтверждающие это переписки и фотографии.

Читайте наш материал о том, какие причудливые формы принимает патриархальная мораль, когда защищать нужно мужчину.

Фото: Махмуд Магомедов

Квир-женщины на Северном Кавказе — одна из самых невидимых групп внутри ЛГБТК-сообщества: их истории редко становятся публичными, а помощь почти всегда требует полной конфиденциальности. Проект «Помощь квир-женщинам Северного Кавказа» работает с 2017 года, а с 2025-го поддерживает также мужчин, трансперсон и небинарных людей. Представительница инициативы Ольга (полное имя не раскрывается из-за соображений безопасности) рассказала Даптару, почему молчание иногда спасает жизни, как на положение квир-людей влияет государственное давление и что помогает им выживать в регионе.

@kavkaz_gender

Об усыновлении на Северном Кавказе по-прежнему предпочитают молчать. Одни приемные матери хранят эту тайну всю жизнь, другие рано или поздно решаются открыть ее детям. Корреспондентка Даптара продолжает расспрашивать дагестанок о том, как они стали мамами «не своих» детей.

@kavkaz_gender

«Если я приносила четверку, то было: «Почему не пять?» Если пятерку — реакции не было». Старшая из четырех сестер пишет отцу, которого не стало пять лет назад. И для которого дочь по определению не могла быть удачей. В этом письме нет попытки достучаться, осталась только грусть за человека, прожившего жизнь несчастным.

@kavkaz_gender

Девушка пришла за помощью к адвокату из Дагестана, но он решил «не позорить» её мужа

Дагестанский адвокат Махмуд Магомедов рассказал, что к нему за помощью обратилась девушка, супруг которой снимал ее спящую и отправлял ее фото и видео другим мужчинам. Магомедов посоветовал ей ничего с этой ситуацией не делать, чтобы не позорить мужчину.

Подробнее — в коротком видео.

Два года мужчина преследовал дагестанскую певицу, а затем проник к ней домой. Против него завели дело, но отправлять в СИЗО не стали – преступление отнесли к категории небольшой тяжести. Сталкинг, даже заканчивающийся убийством и физическим нападением, на Северном Кавказе остается безнаказанным почти всегда.

@kavkaz_gender

22-летняя Аида из Махачкалы одна воспитывает дочь с ДЦП — бывший муж с самого начала не признал ребенка. Так как во время поездок на реабилитацию таксисты отказывались брать девочку с инвалидностью, Аида сама устроилась в женское такси. Каждый заказ для нее теперь — это не просто поездка, а знак поддержки и солидарности от других девушек.

@kavkaz_gender

Житель Дагестана похитил пятилетнюю дочь знакомой, чтобы отомстить ее матери за отказ, ворвавшегося в дом исполнительницы нашидов сталкера оставили без меры пресечения, кризисная группа «Марем» приняла рекордные 101 обращение за месяц, подругу исчезнувшей Седы Сулеймановой задержали за одиночный пикет в Грозном. Эти и другие новости – в августовском обзоре Даптара.

@kavkaz_gender

Журналистка и активистка из Краснодара Алипат Султанбегова, родившаяся в Дагестане, в прошлом году публично рассказала о пережитом в детстве сексуализированном насилии со стороны дяди – женщины с Северного Кавказа решаются на это редко. Даптар поговорил с ней о том, что изменилось после, помогла ли огласка и что она сказала бы тем, кто до сих пор молчит.

@kavkaz_gender

Аминат 42 года, живет в пригороде Махачкалы, работает в женском такси, обучает женщин вождению и ведет лайфстайл блог. Два года назад она завела аккаунт на популярной плафторме и не догадывалась, что благодаря своей публичности познает счастье материнства.

@kavkaz_gender

Жительница Санкт-Петербурга Лена Патяева вышла в Грозном на одиночный пикет с небольшим плакатом – «Требую расследовать убийство Седы Сулеймановой». Активистка не первый раз выходит на подобную акцию: уроженка Чечни была для нее близкой подругой, а правоохранители не хотят работать над делом о ее исчезновении.

@kavkaz_gender

Оксана Курбанова пишет портреты свободных горянок, изучает полузабытые женские традиции Кавказа и не боится идти против консервативных правил.

Она рассказала Даптару, каково это – быть чужой среди своих в родной Махачкале, как ей удалось полюбить свою внешность и почему найти партнера со схожими ценностями в республике сегодня кажется невозможной задачей.

@kavkaz_gender

В Северной Осетии произошло несколько случаев публичной травли женщин из-за фотографий, видео и высказываний в соцсетях. Участники кампании, называющие себя защитниками традиций, публикуют фотографии и персональные данные женщин, оскорбляют их и угрожают физической расправой. Поводами могут стать одежда, танец, татуировка, род занятий и т.д.

@kavkaz_gender

В Дагестане почти одновременно получили развитие две истории, в которых женщины после развода столкнулись с насилием со стороны бывших мужей. В одном случае расследование похищения женщины завершилось передачей дела в суд. В другом сама женщина, заявлявшая о многолетнем домашнем насилии, несколько месяцев провела в СИЗО и лишь после общественного резонанса была переведена под домашний арест. Почему для многих женщин развод не становится окончанием преследования, и почему правоохранительная система реагирует на подобные случаи по-разному?

@kavkaz_gender

Основательница и руководительница проекта «Кавказ без матери» Лидия Михальченко сообщила об угрозах. Ранее аккаунт проекта в инстаграме* подвергся атаке и был заблокирован. Движение появилось шесть лет назад для защиты прав женщин Северного Кавказа, прежде всего материнских. Правозащитница рассказала Даптару, что работа продолжается – обращений к ним меньше не становится.

@kavkaz_gender

Лайлу Омарову можно назвать разрушительницей шаблонов: первая в своей семье получила образование, какое хотела и где хотела, а вышла замуж за мужчину другой национальности. Она рассказала Даптару о переезде в 15 лет из Карабулака в Москву, трудностях адаптации, столкновении с предрассудками и почему, прежде чем бунтовать против патриархата, нужно интеллектуально вырасти.

@kavkaz_gender

Дагестанке Елене почти 60. А ее дочери 22. Елена педагог и всю жизнь работает в школе. Большую часть жизни она провела бок о бок с детьми, но сама долгие годы никак не могла стать мамой. Материнство пришло в ее жизнь тогда, когда женщина уже ни на что не надеялась.

@kavkaz_gender

Жительница Дагестана задержана по подозрению в убийстве новорожденного, в Чечне продолжается охота на гадалок, северокавказские республики не вошли в рейтинг по качеству жизни женщин из-за недостоверной статистики. Эти и другие новости – в нашем июльском обзоре.

@kavkaz_gender