Творчество Katrin_Vaps

В самом финале Феликс спрашивает Маринетт: я вернулся, когда у тебя всё уже есть. Компания, этот дом, признание по всей стране. Что я смогу дать тебе?

Маринетт улыбается: разве что маленькую хорошенькую девочку

— Что, воспользовалась моей беспомощностью?

Маринетт выдержала его заразительную улыбку и сухо бросила:

— Нет.

— А жаль. — Феликс вздохнул.

Когда съемку остановили, чтобы поправить Маринетт костюм, и на сцену поднялись гримёры, Феликс протянул так тихо, чтобы услышал только брат:

— А мне нравится, как она играет.

Адриан уловил подтекст и холодно утончил:

— Нравится, как играет, или нравится сама?

Феликс улыбнулся себе под нос, напитываясь раздражением Адриана. Он насмешливо посмотрел на брата, растягивая:

— Определённо, игра. Я всегда любил театр.

— Я знаю, что вы с Лукой недолюбливаете друг друга. О причинах я тоже догадываюсь. Я лишь хочу попросить, чтобы ты... Ну, ничего не делал. Не знаю, как объяснить. Просто не трогай его.

Феликс окончательно вышел из себя. Еда больше не лезла в горло. Он отложил приборы и несколько раз сжал и разжал ладони. Его так и подмывало высказать Маринетт всё, что он думает о ее прошлом, но он не понимал, что его останавливает: нежелание нагрубить Маринетт и обидеть ее или отсутствие ее вины в возникших проблемах.

"Не трогал". Да он никого и пальцем не тронул. Это Нуар решил снести ему кабину в первую встречу. Это Лука лезет к Хлое и не слышит предупреждений. Это конченный Тео мешает коктейли и травит полсемьи. Это Алья вламывается к нему в дом, что приходится менять замки. Он, Феликс, на фоне их всех – самый адекватный.

Маринетт требовательно посмотрела на Феликса, вскинув брови в ожидании ответа.

Феликс почувствовал легкую манипуляцию, но всё же сказал:

— Ладно. Обещаю ограничиться презрительными улыбками.

— Да чего тебе стоит? — Майкл развалился в кресле и с тупым выражением уставился на Феликс.

Феликс, оставаясь в сгорбленной позе на стуле, серьёзно посмотрел на помощника и вкрадчиво произнёс:

— Я не хочу делать то, что ее обидит.

Феликс и сам не понял, когда произошёл перелом, и он начал беречь чувства Маринетт.

— Нет, Алья, — Маринетт сильнее закуталась в кардиган, обнимая себя за талию. — Я не буду с ним так поступать.

— Почему? — Алья вспыхнула.

Маринетт пожала плечами:

— Ему это не понравится. Давай поедем домой.

— Что значит "не понравится"? А когда тебе стало важно, что ему понравится? А не пох...

Маринетт решительно перебила:

— Я же сказала: не стану.

— Он умеет зарабатывать, а я талантливый. Он сильный, я красивый. Он пополняет мою карту, а я наполняю его космической энергией. Ну, там, матрица судьбы, раскладик на конкурентов... Он решает проблемы, а я их создаю... Нет, это уже не по тексту. Вырежьте, плиз? — Натаниэль снова посмотрел в камеру. — В общем, Феликс, я что хочу сказать! Мы с тобой как... Как Чип и Дейл. Как Тимон и Пумба, как Эдвард и Бэлла... Ой. Я тут мог всякий бред наговорить – не умею по-другому, но я лишь хотел сказать, что действительно очень тебя ценю. Ты мой единственный настоящий друг.

— Если что-то пойдет не по плану...

— Да, я слушаю, — к Феликсу вернулось серьёзное выражение.

Натаниэль замялся:

— Ну, в общем, пообещай, что, если я умру, ты сделаешь так, что моя картина окажется на выставке в Помпиду.

Феликс грустно усмехнулся, качая головой:

— Буду делать всё для того, чтобы ты выжил, иначе эта выставка влетит мне в копеечку.

Натаниэль признательно кивнул – сейчас им хватало коротких взглядов и улыбок, чтобы понять друг друга, и нашёл тусклыми глазами Хлою. Почему-то именно сегодня он не мог отвести от неё взгляд, будто мозг стремился как можно лучше запомнить улыбку и глаза девушки, чтобы потом, в самые тёмные времена, вспоминать отпечатанную картинку.

Натаниэль тихо спросил:

— А ты?

— Что? — голос Феликса прозвучал неестественно.

— Что выполнить мне? — Натаниэль уловил в голосе Феликса фальш.

Феликс прекратил глупо улыбаться, опустил глаза в стол и покрутил стакан. Лёд в нём хрустнул. Повисла давящая тишина. Феликс уверенно посмотрел на друга, будто заглядывал прямо в душу, и медленно, слегка улыбаясь, спокойно произнёс:

— Я не умру, Нат. Не сейчас. Не время.

До выхода СТ остается меньше двух недель ❤️

— Женщина, которой можно доверить тайну, слабость и свой кошелёк, это женщина, к которой стоит присмотреться. — Одри загадочно улыбнулась Феликсу.

Он наконец прекратил смотреть на Маринетт и иронично уточнил:

— И вы одна из таких женщин?

— Что ты, дорогой, я не идеальна, мне ты можешь доверить только деньги.

— Месье, это ваши дети?

Натаниэль беззаботно отмахнулся, даже не повернувшись:

– О, у меня нет детей.

Он продолжил болтать, пока дама рядом с ним сетовала:

— Да, я ошиблась. Но чьи они тогда? Эти дети захватили детскую площадку, они командуют другими детьми! Я спрашиваю: чьи мальчики?!

— Мадам, да я понятия не имею! — Натаниэль со всем чувством прижал ладонь к груди и возобновил разговор с отцом одной из девочек, оказавшимся директором арт-галереи. — Так вот, мистер Блейк, я хотел предложить одну из своих картин... – вдруг что-то щёлкнуло в его взгляде: — Твою мать, близнецы!

Натаниэль включил на камере режим селфи и стал так, чтобы за его спиной было видно Феликса, и весело начал:

— Итак, дорогие леди и джентльмены! Сегодня самый яркий, самый – я не побоюсь этого слова – желанный и обаятельный и самый красивый парень страны... возьмёт интервью у Феликса Фатома. Феликс, расскажи нам, ты рад, что я пригласил тебя на интервью?

— Что ж, — Хлоя воодушевлённо открыла шкаф с туфлями и новыми платьями. — Пока все готовятся к финальной битве, я готовлю лук.

— Дорогой, можно тебя? — Одри улыбнулась Габриэлю, намекая на приватный разговор. Габриэль оставил Маринетт в покое и вплотную подошёл к Одри. Она склонилась к его плечу и ласково прошептала: — Если ты еще раз попробуешь разрушить помолвку Феликса, я напишу на твою новую коллекцию разгромную статью и устрою обвал продаж. — Одри повысила голос: — Что ж, ты как всегда был очень галантным и внимательным к моим желаниям! Люблю бесконечно.

— Срочно! Дай мне триста евро.

Натаниэль прижал Феликса в стене, когда они оказались в уборной. Феликс скептически посмотрел на выходящего из кабинки месье и, дождавшись, когда тот наконец покинет их, стряхнул руки Натаниэля со своих плеч.

— А объяснить?

— Всё потом! — Натаниэль шикнул, безотрывно смотря, как Феликс шарит в нагрудном кармане и отсчитывает три раза по сто.

Он выхватил купюры прежде, чем Феликс снова поинтересовался о назначении денег, и потянул его обратно на веранду ресторана.

***

Натаниэль и Феликс вернулись к столику, за которым Хлоя уже откровенно скучала.

Феликс угрюмо опустился напротив, Натаниэль плюхнулся рядом с Хлоей, сразу закидывая руку на спинку кресла. Судя по его лицу, он готовил или шутку, или комплимент. Судя по лицу Феликса, его заранее тошнило от речи Натаниэля.

Подоспел официант:

— Что-нибудь еще закажете?

— Нет, благодарю.

— Кофе, — Феликс задержал взгляд на знакомом официанте. Тот понял, что кофе стоит разбавить коньяком, и понимающе кивнул. Феликс нервно потянулся за сигаретами.

Хлоя и Натаниэль о чем-то перешептывались, и до Феликса могли долетать только обрывки смешков и глупостей. Ему не нравилось то, что завязывалось между Натаниэлем и Хлоей и то, что он это собственноручно спонсировал.

Принесли заказ, и Феликс на несколько минут расслабился, вдохнув знакомый терпкий аромат. Он по привычке посмотрел направо, уже готовясь закинуть руку на спинку, склонить голову и поинтересоваться, не хочет ли Маринеть попробовать его напиток. В ответ его встретило пустое кресло. Феликс поджал губы, медленно и как-то растерянно поворачиваясь обратно к чашке кофе. Его поникший взгляд зацепился за Хлою и Натаниэля, между которыми жалкая дистанция сохранялась только благодаря постороннему за столиком. Они стали бесить его еще больше.

Проходящему мимо официанту Хлоя успела бросить:

— Нам счёт, пожалуйста, — она дала понять, что собирается уходить.

— К оплате будет двести семьдесят евро. И отдельным чеком одиннадцать евро за кофе. Карта, наличные?

— О, я за всё заплачу, — Натаниэль полез в нагрудный карман за теми деньгами, что в туалете вымогал у друга. — За твой кофе тоже.

— Как это щедро с твоей стороны, — Феликс польщённо прижал руку к груди.

— Как это мило, — Хлоя удовлетворённо улыбнулась. — А художники много зарабатывают?

— Зарабатывают? — Феликс выразительно вскинул брови. Натаниэль под столом наступил ему на ногу, и Феликс сделал вид, что подавился, пока вдыхал дым. — О да, Натаниэль, расскажи нам про это.

— Я себя всю жизнь таким одиноким чувствовал в родном городе. — Феликс легко пожал плечами: — А в Париже это чувство исчезло: я встретил тебя.

Маринетт слабо улыбнулась, пряча глаза:

— Видишь. Я просто никогда не приезжала в Лондон. А ты слишком долго не возвращался.

Феликс на придыхании спросил:

— Как думаешь, я поздно вернулся?

Маринетт помедлила с ответом. Потом подняла на Феликса взгляд, который говорил обо всех ее чувствах и тайнах, и прошептала:

— Думаю, ты вернулся именно тогда, когда мы больше всего нужны друг другу.

Пока Тикки помогала Маринетт застегнуть платье и стоически выслушивала ее жалобы на Феликса, Плагг прятался на подоконнике за шторой и занимался обработкой сплетен информации для Адриана. Он подавился сыром, когда Маринетт истерично крикнула:

— И Феликс считает, что это забавно! — Маринетт нервно посмотрела на свое отражение в зеркале и буркнула: — Клоун.

Плагг с видом гурмана облизал лапки и ухмыльнулся:

— Не переживай, зайка, настоящий клоун ещё в пути.

Ведь Плагг лучше остальных знает, какое представление собирается устроить Кот Нуар для любимого брата.

— В жизни человека всегда будет чего-то не хватать. Ты сейчас упускаешь момент, потому что ждешь тот день, когда у тебя появятся все карты на руках. Да, они появятся. Обязательно появятся. — Одри предупреждающе покачала головой: — Но уйдёт что-то другое.

Феликс заметил, как всего на секунду взгляд Одри метнулся в ту сторону, где находились Маринетт и Амели.

— Придёт одно, лишишься другого. Понимаешь?

Феликс подавленно кивнул.

Одри на прощание сказала:

— Играй теми картами, которые уже есть у тебя на руках.