Вот, что меня занимает в «отсутствии классового сознания» у женщин. Отчетливо видно, что предпосылки к его формированию есть – до позднего подросткового возраста девочки держатся в девчачьих компаниях, имеют близких подруг и проявляют довольно много солидарности. Безусловно, есть и агрессия между ними, но в целом процессы группирования по полу очевидны.
Каков же механизм распада этой группальности в позднем подростничестве? Напоминаю, что у мальчиков к этому времени уже довольно давно прошло окончательное отделение от матери и ее ценностей и вовсю идет гомосоциальное сплочение и кристаллизация ценностей на основании мизогинии и отмежевывания от всего женского.
Почему, в какой момент, как женщины теряют аналогичные возможности и предают самих себя и друг друга, переходя на другую сторону, и действительно ли предают, или происходит что-то иное?
Я предполагаю, что это происходит за счет следующего набора действующих сил:
Прежде всего оговорюсь, что это прозвучит контринтуитивно, но я не вижу такой силой соперничество между девочками за мальчиков. На мой взгляд это единичные случаи, которые почти не влияют на процессы в целом, но создают дымовую завесу, удобное ложное объяснение.
А вот, что действительно меняется и влияет:
На протяжении всего подросткового возраста девочки подвергаются террору – систематическим сексуализированным атакам со стороны мужчин и юношей. Террор наносит самый первый и главный удар, помещая в девочек страх, стыд и растерянность. Он навязывает идею, что что с ними что-то не так и активно подселяет в них новые штаммы внутренней мизогинии. Здесь мужчины действуют в точности, как хищники, отбивающие от стаи молодых особей, чтобы лишить их защиты и дезориентировать.
Стыд закрывает возможность делиться мыслями и переживаниями с подругами и взрослыми женщинами, и девочка остается со своими сомнениями и ранами одна. В последние десятиления за счет деятельности феминисток ситуация в этом пункте немного меняется, но он все еще сохраняет большую интенсивность влияния.
Здесь в дело вступает Миф о романтической любви, который окружал девочку всю ее жизнь в сказках, фильмах, книгах и рассуждениях взрослых, нашептывая и обещая ей праздик и признание ее ценности. Он прямо транслрует ей – вся твоя детская жизнь была лишь подготовкой, ожиданием кульминации, и вот сейчас-то наконец ты встретишь принца, и это будет настоящим, серьезным! Эти идеи притворяются целительными для дезориентации и стыда, предлагая фальшивую компенсацию – возвращение собственного достоинства, избавление от стыда через главную роль в истории великой любви.
В наше время, после сексуальной революции, к этому обещанию присоединяется и навязчивая реклама проникающего секса, сулящая загадочное и необыкновенное наслаждение. Именно эти обещания становятся официальным объяснением множества физиологических импульсов и ощущений, которое сопровождают и без того растерянную девочку-подростка. Кроме того, вступление в мир проникающего секса рассматривается современным обществом как важный этап инициации, тот момент, который разделит ее жизнь на до и после, продвинет ее в зрелость и понимание взрослости. Загонщики с трещотками на всем ее пути.
Гетеро-секс захлопывает ловушку. Приятный или нет (вкратце, ощущения от приятного секса лежат в векторе разделенных экстатических трансовых состояний, а неприятный секс – это собственно изнасилование, которое запускает дальнейшие травматические процессы), разными механизмами он приводит к одному результату – сужению горизонта. Неслучайно я говорю о проникновении, так как именно телесная пенетрация сама по себе – физиологически шокирующий опыт (это может показаться преувеличением, и вы можете не согласиться, но просто подержите немного эту мысль), который оказывается мощным усилителем для любых впечатлений и способен вызвать сильную привязанность, в том числе травматическую, которая закрепляет отчуждение от сверстниц, поодиночке вовлеченных в те же процессы.
Ну, а дальше мы все знаем, мне же сейчас было важно понять начало.