На этой неделе Трамп открыл очередной фронт и на этот раз решил по-настояшему навалять алармистам ИИ. Все эти апокалиптические сопли про восстание машин и гибель человечества он сходу умножил на ноль, поставив в один ряд с расследованием о «российском следе», изменением климата и собственными импичментами. Конспирология придуманная ровно для того, чтобы вставить палки в колеса великой Америке и лично ему. Сложную технологическую дискуссию Трамп технично переложил на понятный пацанский язык: кругом фейки, заговоры, враги народа, и вообще, единственный нормальный ограничитель для умных железяк - это сильный президент с высоким IQ, а не бумага с печатями.

Под раздачу попали и сами IT-гиганты, которые вдруг начали ныть и просить регулирования. В Белом доме искренне не понимают, зачем вообще быть такими мазохистами и умолять государство удушить собственный бизнес, когда на пятки наступает Китай. В разгар одного из главных IT-саммитов в ЛА он буквально ворвался по громкой связи на сцену, чтобы на глазах у сотен инвесторов лично успокоить аудиторию: никакого захвата мира роботами не будет, расходитесь, работайте дальше.

Большая часть Кремниевой долины, разумеется, не особо заинтересована сбавлять из-за этого темпы. Свои люди в IT-тусовке уже давно шепчутся, что вся эта паника сфабрикована, а за воплями об опасности ИИ стоит хорошо проплаченный промышленный комплекс алармистов из бывшей администрации, чьи ниточки через понятные схемы тянутся прямо в Китай. Любой новый хайп в соцсетях о том, что алгоритмы нас всех убьют, там считают банальным псиоп и заказухой под выборы.

Интерес самого Трампа к этой теме вполне понятен. Технологический бум идеальнейшим образом ложится на его инстинкты: тут вам и лихая гонка с Китаем, и масштабная стройка ЦОДов с заводами, и рокетящий в небеса фондовый рынок, и толпа миллиардеров, очереди к нему в кабинет. А главное - снова появился любимый враг в лице душной касты «экспертов», пытающихся говорить ему «нет». Трамп с самого начала был сторонником максимального ускорения ИИ. Новым стало лишь то, насколько глубоко он уверовал: этот бум - его личный бум, а бунт алармистов - попытка лишить его законного места в истории.