Северный вальс

5 июня 1941 года в Финляндию начали прибывать германские войска, назначенные для операции «Зильберфукс».

В этот период армия «Норвегия» сосредоточивалась в Лапландии двумя путями: непосредственно перебрасывая силы по суше (через границу с Норвегией) и морским путём через Балтику. Морская переброска подразделялась на две операции «Блауфукс I» и «Блауфукс II».

Заметили ли у нас массовую переброску германских сил в Финляндию? Заметили. Например, перед началом войны штаб ЛВО разослал в войска последние "новости":

По достоверным данным Разведывательного управления ГШКА:
1. Выгрузка немецких войск в портах: Вааза, Оулу, Кеми, начавшаяся 5.6., продолжается до настоящего времени. Выгружающиеся войска перебрасываются по железной дороге на Север [...]
4. В городе Оулу за 12.6-13.6 отмечено до двух полков немецкой мотопехоты, 70 лёгких и средних танков ушли в направлении Куусамо [...]

ЦА МО РФ. Ф. 363. Оп. 6208. Д. 38. ЛЛ. 1-2.

Эти сведения подтверждались и донесениями советского атташе, лично проехавшего на велосипеде в районах сосредоточения немцев, и впоследствии отправившего информацию о германских колоннах в районе Рованиеми в Москву. Немцы, кстати, атташе на велосипеде тоже заметили, что их обеспокоило, и о чём направляли в штаб армии «Норвегия» донесения.

Однако, к сожалению, вплоть до 22 июня возможности советской разведки на Севере были недостаточными, чтобы достоверно и полно вскрыть группировку и возможный замысел противника. К тому же ещё до этого разведка, как мы сейчас знаем, всё же преждевременно сообщала о германской не то танковой, не то о моторизованной дивизии в мае. Но этими сообщениями своеобразно предвосхитила реальное появление и танков, и моторизованной дивизии СС «Норд». И когда появились реальные свидетельства, начались и действия.

Полевая поездка командования ЛВО в Заполярье, начавшаяся во второй половине июня, проходила уже на фоне имевшихся сведений. Маркиан Попов и огромное количество командиров, видевших немецкие самолёты под Кандалакшей, уже на тот момент были в курсе происходящего. Неудивительно, что одновременно с этим последовали и решения перебросить 1-ю танковую дивизию в Алакуртти (по плану прикрытия госграницы), и начать скрытное выдвижение на оборонительные рубежи мелкими подразделениями в обход категорического запрета ГШКА.

К сожалению, в нашей историографии регулярно очень сильно упрощают ситуацию, в которой все оказались в последние недели и дни перед войной на Севере. Но именно погружение в эту проблематику даёт ключи к пониманию последовавших событий первых месяцев боевых действий.

Мало кто знает, но зимой 1942 года для устойчивой связи Москвы с Мурманском через горло Белого моря был проложен морской бронированный телеграфный кабель. Из труда маршала войск связи, наркома связи в годы войны И. Т. Пересыпкина «Связь в начальный период войны».

Сам труд можно изучить в блоге ув. А. В. Борсука.

Стоит разве что добавить, что связь с северными участками была не слишком развитой и до начала войны, что создало ряд трудностей, а ЛВО, затем Северный фронт и впоследствии Карельский своими силами такие задачи решать могли лишь отчасти и долго.

В моей коллекции появилась редкая, хотя и послевоенная, фотография малоизвестного человека – Филиппа Филипповича Поветкина.

Его имя вообще никому ничего не скажет, хотя тот, кто читал воспоминания знаменитого востоковеда И. М. Дьяконова, бывшего в годы войны переводчиком сначала разведотдела штаба Карельского фронта, затем политуправления, возможно, и мог на него натолкнуться.

Филипп Филиппович – бессменный начальник разведотдела штаба Карельского фронта с 1941 по март 1944 года. Несмотря на хрестоматийную стабильность фронта, далеко не всё управление реально служило от самого начала до прихода "волховцев". Кто-то приходил в 1942-1943 гг., кто-то в это время уходил. Поветкин же был одним из тех немногих людей, назначенных ещё в 1941 году. С весны 1944 года вплоть до лета 1945-го – на 2-м Украинском фронте.

У Дьяконова, помнится, начальник разведотдела получил нелестную характеристику – правда, лично мне на основании просмотренных материалов видится это не слишком обоснованным. Сам Поветкин в Разведуправлении ГШ был с 1936 года, а перед войной находился в Монголии и Китае.

На Карельском фронте разведотдел под управлением Поветкина вполне исправно обрабатывал поступающую информацию, взаимодействовал со штабом партизанского движения, с разведотделами армий и Северного флота, и даже организовывал засылку агентуры в тылы. Хотя зафронтовая разведка конкретно разведотделу фронта (таковая велась не только им) давалась нелегко, прежде всего, из-за отсутствия большого резерва кадров. Да и практически еженедельные попытки "брать языков" в армиях далеко не всегда были удачными и приводили к потерям. Но это больше вопрос к организации этой работы штабами армий, дивизий.

С другой стороны, работа разведотдела фронта с имеющейся информацией, организация деятельности на уровне армий в тех условиях была налажена, как мне видится, неплохо, что позволило независимо от РУ ГШ КА получать и анализировать ценную информацию о планах, составе противника, особенностях его управления, состояния и тактики. Работал разведотдел и по вопросам осмысления опыта прошедших боёв. С рядом интересных документов разведотдела фронта я смог поработать в ЦА МО, так что своё скромное мнение складываю не только из того, что есть в общем доступе.

«Полковник Поветкин смелый и инициативный командир, своей умелой работой постоянно обеспечивает командование нужными данными о пр-ке. В боевой обстановке легко ориентируется и чётко работает. Часто бывает в частях первой линии. На месте обучает своих подчинённых. Разведорганы под руководством полковника Поветкина стали активнее и искуснее в работе по добыванию данных о пр-ке и захвате пленных» (из наградного листа к Ордену Красного Знамени, 25.02.1943).

В общем, продолжаю изучать управление Карельского фронта. Авось что-то из этого получится.

Сегодня посетил презентацию новой книги члена Союза журналистов России, краеведа из г. Заполярный Галины Дмитриевны Быстровой – «Рассекречено».

Исследование посвящено теме, которой у нас уделяется совсем немного внимания – военнопленным, содержавшимся в германских лагерях на мурманском (киркенесском, можно сказать) направлении. Причём "поднятые" автором истории затрагивают не просто общее положение пленных – раскрыта масса личных историй, порой сложных и противоречивых. В издании используются в том числе рассекреченные ведомственные документы Управления ФСБ России по Мурманской области, связанные с послевоенной фильтрацией вернувшихся пленных.

На мероприятии Галина Дмитриевна рассказала об истории подготовки самой книги, как накапливались истории и сведения. Выступили с приветственными словами и поздравлениями участники проекта, издатели и уважаемые гости.

Издание поистине знаковое для нашей истории Севера. Был очень рад посетить мероприятие, также смог приобрести экземпляр и себе.

Сегодня отмечается День пограничника.

Что касается Северного (Карельского) фронта, то бои с участием пограничников до сих пор остаются во многом в тени других событий. Зачастую мы знаем лишь отдельные эпизоды – как, например, с Героем Советского Союза Н. Ф. Каймановым, сводный отряд которого находился в окружении в июле 1941 года.

Совсем не известны действия пограничных отрядов, а с сентября-октября 1941 г. – пограничных полков в период после первых приграничных боёв. А ведь это не менее интересные события. Достаточно сказать, что пограничники, перешедшие в ведение охраны войскового тыла, действовали в ближнем и даже дальнем тылу противника с переменным успехом, наносили видимый ущерб коммуникациям и гарнизонам. Часть отрядов вообще была на передовой и продолжала воевать наравне с частями Красной Армии.

Несли погранполки, в которых непосредственно пограничников уже было не так много, и ощутимые потери. На восполнение этих потерь шли даже заключённые, как, например, было и в 101-м, и 82-м, и в других погранполках.

Ну а к лету 1942 г. погранполки полностью охраняли уже наши коммуникации в тылу.

Всё это практически не известно, и только ждёт своего часа. И ещё ждёт открытия новых источников и документов.

История погранчастей в годы войны продолжает быть малоизученной, но даже сейчас можно с полной уверенностью сказать – и в ней была масса славных дел и эпизодов.

С праздником всех причастных!

22 мая в Петрозаводске принял участие во всероссийском научном семинаре «История Великой Отечественной войны на Северо-Западе России в исследованиях современных ученых», посвящённом прошедшему в феврале этого года юбилею доктора исторических наук, профессора ПетрГУ Сергея Геннадьевича Веригина.

Сергей Геннадьевич – признанный специалист и учёный международного уровня по истории событий Второй Мировой войны на Северо-Западе. В работе семинара приняло участие большое количество, в том числе, учеников Сергея Геннадьевича. Очень рад, что мне удалось лично поучаствовать в мероприятии и поздравить юбиляра – Мурманск присоединился!

Ну, а что касается моего выступления, то сделал небольшое сообщение о членах Военного совета Карельского фронта и о новых сведениях о них. Деятельность Военного совета фронта пока что мало изучена, так как ряд архивных материалов до сих пор остаётся секретным. Тем не менее, работу этой структуры следует исследовать крайне внимательно, поскольку фактически именно в руках этих людей было сосредоточено управление фронтом и тылом Севера в годы войны.