31 августа 1941 года в Архангельск прибыл «Дервиш» – первый арктический конвой.

Его значение многим понятно и известно – свидетельство советско-британского сотрудничества в годы войны и начала практической помощи Союзников. И, конечно, символ значимости "северных маршрутов" для СССР.

Но в этом событии кроется и другое неявное значение, не менее важное. Прибытие «Дервиша» ознаменовало точку невозврата для германского и финляндского командования на Севере.

Поясню:
1) По предвоенным планам Германия опасалась возможного "соединения" советских и британских сил в Заполярье, что могло угрожать уже норвежским портам и особенно никелевому комбинату в Колосйоки в Петсамо. Поэтому задача армии «Норвегия» ликвидировать советские военно-морские базы в Заполярье подразумевала и отсечение СССР от возможной помощи Великобритании, что прямо и высказывалось в период планирования. Хотя немцы сами «Дервиш» своевременно не обнаружили, ретроспективно для них это был тревожный сигнал: в то же время И. В. Сталин предлагал У. Черчиллю провести совместную высадку в северной Норвегии, но последний отказался. Тем не менее, запросы СССР вкупе с необходимостью защищать конвои привели к активизации британского флота и авиации в Заполярье – британцы успешно действовали подлодками, 151-е авиакрыло, частично прибывшее «Дервишем», воевало под Мурманском, и почти параллельно даже проводились авианалёты на Петсамо и Киркенес. Так или иначе, «Дервиш» показал, что немецкий план заблаговременно пресечь связь СССР с Союзниками через Заполярье провалился. Фактическая приостановка в самом начале июля германского наступления в Заполярье привела к практическим последствиям уже в августе – взять Мурманск и тем более Архангельск до появления первых конвоев не удалось, эффективно противодействовать морским силам Союзников на Севере германское командование не могло вплоть до конца 1941-го года, и поэтому Гитлер торопил армию «Норвегия» выйти к Кировской дороге на любом возможном участке, что также потерпело неудачу. Возможные же масштабы перевозок через Арктику немцами не до конца осознавались даже осенью 1941 года, о чём красноречиво говорит директива № 36 от 22 сентября.

2) Прибытие «Дервиша» не было замечено и финнами, но опять же ретроспективно это стало доказательством на практике, что Великобритания не проигнорирует участие Финляндии в войне против СССР. Усилению британского давления на финнов в конце 1941 года вплоть до объявления войны не в меньшей степени способствовала финляндская угроза Кировской железной дороге и Архангельску, через которые, между прочим, в декабре 1941-го – в период тяжелейших боёв за Медвежьегорск, когда было неясно, сможет ли Карельский фронт остановить противника – ехал министр иностранных дел Великобритании Энтони Иден в Москву, а потом обратно. Стало ясно, что позиция Финляндии грозит потерями уже и Союзникам.

Таким образом, «Дервиш», во-первых, символизировал провал, если так выразиться, важной части немецкого предвоенного плана, а во-вторых – свидетельствовал об ухудшении внешнеполитического положения Финляндии. И, наконец, важно, что прибытие «Дервиша» было обусловлено оборонительными мероприятиями и сопротивлением сил Северного (Карельского) фронта – иными словами, удачной и успешной обороной в Карелии и Заполярье, несмотря на целый ряд больших и даже критических проблем.