Тем временем СССР, несмотря на многие прогнозы, что он в октябре, в ноябре "уже вот-вот", продолжал сражаться, и, более того, окончательно получил союзников в лице Британии и США.
Пытаясь усидеть на всех стульях сразу, а ещё сделать несколько кульбитов в воздухе и одновременно не потерять лицо, хельсинкская школа дипломатии, придумав нарратив об отдельной войне с СССР и об исключительно оборонительном её характере, стала определёнными путями продвигать на Запад куда более опасный тезис – к "большевистской угрозе" добавилась экзистенциальная борьба с Россией на протяжении десятилетий и веков.
Из Стокгольма
Государственному секретарю, Вашингтон.
10 октября 1941 г.
Финский посол [в Швеции – прим Е. М.], доктор Я. А. Васатъерна, который очень близок к президенту Рюти и внутренним советам финского правительства, обсуждая американскую позицию в отношении Финляндии, сказал вчера с глубоким волнением, что он надеется, что Государственный департамент не займёт публично безвозвратную позицию, которую финское правительство и народ
были бы вынуждены считать несправедливой по отношению к их стране, и которая имела бы тенденцию подорвать то высокое, традиционно существующее мнение об американском идеализме.
Он объяснил, что, поскольку Финляндия воевала за своё существование против России в общей сложности 94 года из последних 700, ей было необходимо защищать себя в нынешней войне с помощью определённых стратегических шагов, таких как те, о которых президент Рюти упоминал посланнику Шёнфельду, как сообщалось в сообщении из Хельсинки № 478 от 6 октября [речь идёт о взаимодействии с Германией и о продвижении финской армии далеко за пределы старой границы – прим. Е. М.], и что он опасается с глубочайшим огорчением, что это не осознаётся Государственным департаментом. Он заверил меня, что продвижение на восток на центральном фронте продиктовано лишь стратегической необходимостью.
По материалам NARA.
Это был не первый подобный выпад к октябрю, хотя главный публичный нарратив оставался "антибольшевистским". Но замечу, что в данном случае речь идёт о кулуарном разговоре, а не о каких-то публичных заявлениях, обращённых на внутреннюю аудиторию, а значит содержание куда более деликатное. Американский посол в Швеции к тому же отдельно подчеркнул близость финского посла к правительству, что и определило характер высказывания о 94 годах борьбы: это выглядело не как частное мнение, а как вероятная (США продолжали сомневаться) официальная позиция финского правительства.
В это же время хельсинкская школа дипломатии в ответ на ноту британского правительства, где требовалось прекратить участие в войне на стороне Германии, начала заявлять, что «финским ответом на эту ноту стал захват Петрозаводска». Всё это вызывало большое неудовольствие со стороны Союзников.