Этот пост 1 апреля хоть о юморе, но куда более серьёзный, чем может показаться.

Давно меня читающие помнят, что я раскопал в неопубликованных воспоминаниях бывшего члена Военного совета Карельского фронта и первого секретаря ЦК КП(б) КФССР Г. Н. Куприянова более обстоятельный рассказ о том, что Карельский фронт готовил "деблокаду Ленинграда с севера". С этим я выступал на конференции «Ноябрьские чтения» в СПбГУ, и в обозримом будущем выйдет небольшая статья. И я упоминал, что есть кое-какие большие сомнения.

Вкратце сам эпизод попал в опубликованный вариант воспоминаний – книгу «От Баренцева моря до Ладоги», но мало кого заинтересовал, и в итоге им воспользовался лишь Широкорад, переписав всё дословно. Суть вопроса: в конце марта 1942 года командующий Карельским фронтом В. А. Фролов вылетел в Москву, встретился со Сталиным, где получил, во-первых, задачу готовить печально известные "апрельско-майские наступления", а во-вторых, о чём свидетельствует Куприянов, "лично от самого Сталина" Фролов и заодно командующий 7-й отдельной армией Ф. Д. Гореленко получили устный особо секретный приказ в строжайшем секрете от всех, даже от начальников штабов, разработать план "деблокады Ленинграда с севера". Как опять же пишет Геннадий Николаевич, Фролов этот план в общих чертах накидал, после чего поручил Куприянову этой информацией поделиться с руководством в Ленинграде. И вот уже в июне 1942 года Жданов и Куприянов пошли к начальнику Генштаба Василевскому, где им и сказали, что нельзя проводить никакие наступления на севере – судьба страны решается на южных фронтах. На этом "план" и был заброшен.

Повествование Куприянова сложно проверить документально. Посещение им Жданова не бьётся по опубликованным журналам посещений, но Геннадий Николаевич утверждает, что он встречался с Андреем Александровичем в Ленинграде инкогнито и даже не в кабинете. Не подтверждается и обоснование "секретного приказа" Сталина – якобы из-за того, что Любанская операция была уже провалена. Документально на конец марта 1942 года это опровергается, и ещё не было понятно, к чему операция в итоге приведёт. После отъезда Фролова – дата зафиксирована 27 марта – командование Волховским фронтом 30 марта представило соображения о продолжении наступления, впоследствии одобренные Ставкой 31 марта. В общем, очень много вопросов, включая к самому плану – уж очень он оптимистичный.

Поиск глубинного смысла и зацепок привёл меня к неожиданной мысли, связанной с личностью Валериана Фролова. Дело в том, что Куприянов сам довольно много уделил внимания неизвестной черте командующего Карельским фронтом – он любил юмор, и любил всячески подшучивать, в том числе над Куприяновым, начальником штаба Сквирским и т.п. И вот у меня закралась страшная мысль: а не мог ли Фролов просто-напросто подшутить над Куприяновым, сказав, что "план деблокады" это очень секретный личный приказ Хозяина? Сам Геннадий Николаевич, судя по его текстам, от юмора, кажется, был весьма далёк, и потому мог принять шутку Фролова за чистую монету, и потом вписал это в воспоминания.

Если же рассмотреть ситуацию так, что Фролов никакого личного приказа от Сталина не получал, то это объясняет массу вопросов. В случае наличия такого приказания вряд ли бы разработку "плана деблокады с Севера" забросили на три месяца (с марта по июнь), вряд ли бы об этом не был в курсе начальник Генштаба, вряд ли бы в планировании не участвовал штаб фронта. Да и, наконец, вряд ли бы план был в виде "предварительного расчёта" без конкретики, как пишет Куприянов. То есть, иными словами, Фролов мог просто сам по своей инициативе набросать эту идею, а затем продвинуть её дальше, подключив Куприянова и ленинградское руководство в виде Жданова. А "личный приказ Сталина" был простой шуткой в моменте – вошедшей, тем не менее, в книгу воспоминаний...

Хочу отметить, что кое-какие решения, обозначенные "планом по деблокаде с севера", встречаются в более поздних разработках уже штаба фронта по операциям на медвежьегорском направлении. Правда, в усечённом варианте, с выполнением локальных задач. Они тоже не были реализованы.