Продолжаем разговор. Теперь о сюжете. О чём же нам рассказывает Одиссея?

Для Гомера главная тема — это ностос, возвращение домой. А для Нолана — это прежде всего возвращение героя к себе.

И вот тут-то и проходит непреодолимый разлом между двумя историями.

Для Нолана с его послужным списком (Memento, Inception, Interstellar) главная тема почти всегда — это память и идентичность. Поэтому он, по сути, превращает путешествие Одиссея в вопрос: если ты забыл жену, сына, своё имя и даже своё желание вернуться — ты точно всё ещё Одиссей? Или ты уже кто-то другой?

Фильм проводит нас по классическому кругу повествования: герой → внутренний конфликт / психологическая травма → поиск себя → личное исцеление → возвращение к себе и к миру.

Это очень современный нарратив — и он настолько нам привычен, что мы часто принимаем его за универсальный.

Но Гомер живёт в другой системе координат и рассказывает совершенно другую историю.

Для него человек существует не сам по себе. Он существует внутри θέμις (themis) — миропорядка, который старше него, выше него и совершенно от него не зависит. Этот порядок можно назвать по-разному: космос, закон, справедливость, судьба… Но это не мораль в современном смысле. Это именно устройство мира, правильный уклад человеческих отношений, установленный богами (а не придуманный людьми).

Почему царь должен принять просителя? — Потому что это θέμις.

Почему хозяин обязан накормить гостя, прежде чем спрашивать его имя? — Потому что это θέμις.

Почему сын должен почитать отца?
Почему нужно хоронить мертвых?
Почему нельзя нарушить клятву?

Всё это не обсуждается. Это — ещё раз — не мораль. Это устройство человеческого мира. Если перестать так жить — то и мир перестанет быть человеческим.

У Нолана, кстати, есть этот мотив «порвалась связь времён», но он связан с войной: греки, мол, насовершали преступлений на пять Гааг и устроили троянский геноцид. Это, опять-таки, очень современная постановка вопроса.

У Гомера мир рушится гораздо раньше: в тот момент, когда Парис похищает Елену у Менелая. Этим он не просто нарушает правила приличия — он попирает священные законы гостеприимства, а значит, и θέμις. И именно поэтому любовная интрижка становится не частным семейным скандалом, а событием космического масштаба.

С этой точки зрения вся Троянская война — это не бессмысленная и беспощадная кровная месть, и уж тем более не попытка «отжать у Трои контроль над торговыми путями», как сообщает нам Нолан (фейспалм вообще) — это в буквальном смысле латание прорехи в ткани мироздания, исполнение и высшей справедливости, и данной когда-то клятвы, и неизбежной человеческой судьбы.

Но с падением Трои всё отнюдь не заканчивается: ведь война тоже нарушает порядок, создает длительное состояние мирового разлада — потому что она всегда вырывает человека из его правильного места.

Казалось бы: Троя наказана, клятва исполнена, Парис мертв, Елена возвращена, справедливость восстановлена. Но этого недостаточно. Теперь нужно восстановить дома, семьи, царства, отношения между людьми и богами. Вот тогда мир действительно станет целым.

Для Одиссея это случится, когда он вновь станет Одиссеем на своем месте — в своем доме, в своем царстве, в своей семье и в отношениях с богами.

Его возвращение домой (у Гомера) — это не терапия после войны. Это восстановление правильного положения вещей.

О том, почему он так долго и трудно возвращается — поговорим в следующей, финальной части про собственно плавание Одиссея.