Мне кажется, этот "символ веры" свт. Григория позволяет лучше понять наш привычный Никео-Константинопольский символ, который мы поем за Литургией.

Позволяет вернуть ему чуть более глубокое понимание, чем "набор правильных слов, которые надо разделять, если ты в Церкви". Это именно так, но Никео-Константинопольский символ почти не дает сам в себе понимания, как это все связано со мной. Там есть "нашего ради спасения", но этим все и ограничивается. И в структуре Литургии это именно свидетельство нашего единства в вере.

А у свт. Григория эта ситуация оживает, за счет обращения ко мне, отходу от строго триадологоической структуры к изложению ключевых моментов для этики и, главное, призыву "на основании догматов делать добро".

И тут (мне) становится более понятно, что эти слова — не абстрактная догматика, в которую надо "просто верить", а помещение человека, меня, в христианскую картину мира и его историю, у которой есть начало, кульминация и задан ее конец, от чего мне понятна моя цель в этом мире и что для ее достижения нужно делать (и появляется мотивация это делать).

***

Вообще символы веры изначально нужны были именно при Крещении, поэтому у них одна структура (вокруг "верую в Отца, Сына и Духа"), но при этом их была куча разных вариантов. В каждой локальной Церкви чуть-чуть свой вариант мог быть.

С Никейского собора начинается использование Символа именно как догматического вероопределения, которым, в некотором смысле, начинают определять границы Церкви.

Поэтому, когда свт. Григорию нужен "догматический документ", определяющий границы правоверия, он использует замечательную формулу:
Никейский символ веры + исповедание Духа Богом (см. тут). Там же рядом, кстати, исповедание девы Марии Богородицей ("Если кто не признает Марию Богородицею, то он отлучен от Божества", см. тут).

#мысли
@KAnt961