Моя жизнь чрезвычайно насыщенна и интересна. Мне даже стало скучно спать. В университете я слушаю познавательные лекции и общаюсь с интересными людьми; на работе получаю новый профессиональный и личный опыт; выступаю на научных конференциях; в остальное время предаюсь запойному чтению книг (по-прежнему обо всём, но наметился уклон к познанию Китая не только с точки зрения языка и истории), не менее увлекательному. Говоря в целом, я живу счастливо.

— И это не какая-то аффирмация. Это повседневная реальность жизни Антона Ли в этом славном осенннем месяце. Свои последние свободные недели я живу максимально полно, стараясь не потратить зря ни единого часа.

Если летом я в основном просто ныл по поводу иссушающей безработицы, то в сентябре наконец додумался созвать Комиссию по модернизации, которая, в частности, вместо первоначального (я бы сказал, средневекового) резюме разработала два новых — на русском и китайском языках. Было последовательно разделено несколько фактически разных видов моей деятельности: перевод на выставках; перевод на ПНР, стройках и проч.; перевод переговоров; туристическое сопровождение. Здесь, прямо скажем, напрашивается сравнение с Речью Посполитой, в которой за четыре года до её окончательного уничтожения (в 1795) была принята конституция (одно из первых таких государств в мире — наряду с США и революционной Францией!).

Впрочем, если рассуждать объективно, то меня ждёт не уничтожение, а просто кардинальная трансформация, переход в качественно новое состояние. И ещё несколько месяцев назад я заметил, что тот относительно стабильный и статичный мир, сложившийся вокруг меня после поступления в вуз, начал меняться, причём почти одновременно во всех сферах.

В науке и учёбе лингвист во мне окончательно победил историка. Третий курс я начал уже без желания писать на какую-либо чисто историческую тему, в то время как в области китайской лингвистики предпринял, не выходя, что называется, из кабинета, целую экспедицию по китайским диалектам. А что же с курсовой?.. На смену Александру Невскому, а затем Александру I (по которому я всё же скучаю) пришла мысль изучать известия о России в многократно уже упоминавшемся географическом трактате «Хайго тучжи».

Что касается работы, то ещё год назад я пришёл к выводу о, так сказать, тупиковости такой ветви развития своей карьеры, как выставки. Однако ж позитивной программы тогда выработано не было — я продолжал сидеть на чрезвычайно удобной для студента «выставочной игле». В чувство меня только недавно привело падение спроса со стороны китайцев-выставочников почти до нуля. Я предпринял политику масштабного «импортозамещения», в результате которого по итогам месяца одна-единственная (несчастная) выставка составила лишь 40% моего дохода: остальное — это самые разные переговоры (в т. ч. правительственные) и, немного, подработка гидом. Так сказать, живы будем — не помрём.

В области взаимоотношений с противоположным полом вследствие известных событий ещё весной у меня началось кардинальное переосмысление всего, момент истины, что отразилось и в нескольких постах в канале.

Да и в целом как будто я стал относиться к жизни более активно в смысле решения проблем.

Наконец, многое значит и то, что впервые за 7 (!) лет я посетил свою историческую родину — Китай.

…Неравная и, как оказалось, безнадёжная борьба против идиотского законодательства о срочной службе продолжалась почти два с половиной года. За это время я поступил в университет, где с нуля создал, так сказать, научную и учебную промышленность; достиг новых вершин в профессии переводчика; познакомился со множеством прекрасных как по личным, так и по профессиональным качествам людей. Это наставники, просто старшие коллеги, одногруппники и многие другие. Клянусь честью китаиста, даже если бы наступал последний день моей жизни, едва ли я захотел бы прожить её иначе.