Калауз

Иван В. Лалич во втором номере журнала «Поэзия»

— Стихотворения из сборника «Страстная мера»
Перевод Анны Ростокиной

ИТОГОВАЯ ЧЕТВЕРТЬ
 
Месяц точит зубом сам себя,
Пока июнь катится под откос: итоговая четверть.
А столетье истончается, как месяц, устремляясь
К устью, ускоряясь под углом.
 
Над океаном залп: то флот плывёт,
Юг — юго-запад. Звук расщепляется
На черепки, различимые в слое озона;
Мазутное пятно тянется три мили,
Павлиний хвост опущен в море;
А у воспетых в балладах сынов Альп, бесстрашно
Ступающих над пропастью по ненадёжным переправам,
Вода в коленях: спасительное нечто,
Возможно, предвещает, что растёт опасность,
Напитывается опытом, пьёт чёрное молоко.
 
Какой-то бес в ночи смешает в сумятицу
Смысл книги, полюбившейся тебе
В золотую пору раннего равновесия. Или бокал
Вдруг лопнет музыкально на столе. В это время
Затухают вдалеке костры-глашатаи: не хватает
Топлива, так говорят. Тем самым разрастается
Пространство непонимания, бесшумно, как лишай.
Трудятся толмачи над параллельным словарём
Языка страха и языка надежды
И спорят о содержании.
 
Ты же не позволяй сердцу
Внезапно отяжелеть от ожиданий:
Собираемые силы лишь узнают друг друга
И угадывают собственные очертанья,
                                                        но уже соперничают
Под твоим пером, темно и скоро.
Пересчитай надёжные слова,
Последнее оставь себе.

Книга стихотворений Ивана В. Лалича «Страстная мера» в переводе Анны Ростокиной готовится к выпуску в издательстве «Носорог»

Стихотворения Ивана В. Лалича см. также:
— в четвёртом номере журнала «Перевод»
— в журнале «Флаги» (Web Archive)
— в журнале «Воздух»
— в спецномере «Сербия и сербы» журнала «Иностранная литература»
— в сборнике «Концерт византийской музыки» (New York : Ailuros Publishing, 2013.)

🌊Про море

Если выбирать среди сербских поэтов одного, который лучше всего и преданнее всего писал о море, то для меня это Иван В. Лалич. Влюбленный в морскую стихию, отмечающий разные состояния моря, неизменно возвращающийся к нему из завесы зимнего белградского смога.

Для меня Лалич поэт, чей неспешный голос и въедливый взгляд начинаешь любить с возрастом. Вдохновленный Византией и сербским Средневековьем, он говорит как будто бы одновременно из современности и из вечности.

В эти дни я перевожу его стихи в Черногории: на пляже, в автобусе, в саду, где бора треплет ветви олеандров. Обожаю эти редкие совпадения между внутренним наполнением и внешним обрамлением текстов.

Два стихотворения Ивана В. Лалича о море.

ОПИСАНИЕ МОРЯ ПО ПАМЯТИ

Пространство, углубленное потерянными булавками дождя,
Проясняется среди пиний: видно, как движется серебро
Всего возможного, скопившегося, как войско
Ради короткого праздника пейзажа,
но на откосе
Детские голоса наполняют воздух временем, вода
Шумит среди скал, волна повторяет волну,
Дно лодки сдвигает гальку в бухте;
Целостность нарушена: очень далека середина
Спокойствия, с кружевом по краям —
Лишь только сходство пейзажей памяти
Пронзительно поет о своем источнике:
Сухой снег оливковой рощи, луна в карьере,
Нутро граната, красное, как земля,
Чернильная клякса на летописи звезд —

Чтобы намного позже в комнате какой-нибудь зимы
В лабиринте уха
Распрямился серебряный зверь: море.

Перевод Андрея Сен-Сенькова и Мирьяны Петрович-Филиппович

ЛОВЦЫ ТУНЦА
 
В редкой дымке сумерек они бездвижны, льнут
К обкатанному волнорезу, как две черные мидии. 
Море раздевается в тиши. Те смотрят 
Желтым равнодушным взглядом. Просоленные сети 
Зевают всеми ячейками. Босая поступь рыболовов 
Качается над полостью деревянного брюха. 
Ночь моет мокрой тряпкой треснутые ступени 
Крыш над портом. Утро проглатывает маяк, 
Как муху стриж. Ловцы тунца уходят, 
Вмиг измельчав на ненадежной спине моря. 
У кого есть время, пусть ждет их возвращения. 
Гладкое небо слушает страхи серебристых косяков. 
Корабли вернутся с болью в твердых ребрах, 
Груженные плотным молчанием мертвых рыб. 

Перевод Анны Ростокиной

 
#переводы #поэзия

Сегодня в Белграде начинается литературно-публицистический фестиваль Krokodil.

Начиная с 2009 года, на плато у Музея Югославии на протяжении двух вечеров собираются писатели и журналисты из Сербии, региона и других частей Европы.

Это один из редких фестивалей, который стремится поддерживать диалог и горизонтальные (литературные) связи со странами бывшей Югославии и говорить о книгах в контексте актуальной повестки.

▶️Программа

▶️Билеты от 500 дин

#анонсы

Фото: Danas

Вчерашняя лекция о романах Андрича и Селимовича в книжном магазине «Лав и жабац» в Белграде: рабочее место лектора после окончания 🙂

Попробую повторить в холодное время года, мне кажется, она для октября-ноября.

#лекции

Перечитываю «Мост на Дрине» Андрича, готовясь к завтрашней лекции. Нашла любопытный отрывок про плохую работу переводчика.

Речь идет о допросе задержанного боснийскими турками юродивого старца во время восстания в соседней Сербии.

Толмач Шефко, с величайшими и бесплодными муками отыскивая в своих скудных познаниях турецкого языка выражения для отвлеченных понятий и слов, переводил речь старика. Начальник караула, болезненный анатолиец, еще не вполне очнувшись от сна, слушал туманный и бессвязный перевод и время от времени кидал взгляд на старика, который без боязни и тени дурной мысли как бы подтверждал глазами, что все именно так, как говорит толмач, хотя и не понимал по-турецки ни слова, начальник караула в глубине души был убежден, что перед ним просто сумасшедший неверный дервиш, простодушный и безопасный. К тому же и в подозрительной палке старца, перерубленной в нескольких местах в тщетных поисках тайника с письмом, ничего не нашли. Но в переводе Шефко речи старика казались сомнительными, отдавали политикой и опасными замыслами. Что касается его, то он, начальник караула, отпустил бы блаженного старца с миром, пусть идет своей дорогой, но вокруг теснились солдаты и горожане, слышавшие допрос. Здесь же был и фельдфебель Тахир, подлый пакостник с воспаленными веками; он и так уже неоднократно оговаривал перед властями своего начальника, изобличая в попустительстве и недостаточной строгости. Да и Шефко, известный доносчик и злобный кляузник, явно передергивая слова старика, чтоб только подвести под удар восторженную голову, надо думать, не упустит случая сделать или поддержать любую гадость. Кроме того, здесь были местные турки-добровольцы, с угрюмой важностью обходившие дозором город, хватая всех сомнительных и непрошенно вмешиваясь в служебные дела. Все сошлись пьяные от озлобления, от жажды мстить, казнить и изничтожать кого придется, коль нельзя того, кого бы хотелось. Начальник караула не разделял их злобных чувств, но прекрасно видел, что для них решительно необходимо, чтобы постовые в первое же утро отыскали жертву…

Перевод Т. Вирты

Вообще, я со своей профдеформацией читаю (в других эпизодах), как беседуют главы мусульманской, христианской и еврейской общин, и думаю — а на каком языке? На турецком? Или на сербском (который, кстати, был одним из официальных зыков Османской империи)?

Андрич, конечно же, не дает ответа. Зато замечает в другом месте, что вышеградские евреи говорили на ладино с обильным вкраплением сербских ругательств 🙂

Очень жаль, но мало кого из писателей (и читателей) интересует, как именно устроена коммуникация между героями. Вроде поговорили — и ладно. И уж совсем редки произведения, где главный (или один из) герой — переводчик. Я таких знаю два. Один рассказ Светланы Велмар-Янкович из дорчольского цикла и, собственно, «Даниэль Штайн, переводчик» Людмилы Улицкой.

Дополните?

Если вам интересна лекция по «Мосту на Дрине», она будет завтра (20 июня) в Белграде. Детали тут.

#переводы #штачитам

Мост и дервиш, жизнь и смерть — лекция о двух великих сербских романах 20 июня

Место действия — Босния, исторический сюжет, монументальный многостраничный труд, время создания — XX век. Так можно описать романы Иво Андрича «Мост на Дрине» и Меши Селимовича «Дервиш и смерть». Но на этом их сходства заканчиваются.

• Как два великих югославских прозаика, обращаясь к похожему материалу, создали абсолютно разные, но равновеликие романы?

• Какими средствами сконструированы эти выдуманные миры?

• Как вплетены в канву романов жизненные истории самих писателей?

• Как вышло, что боснийский хорват и боснийский мусульманин стали великими сербскими писателями?

• И наконец, зачем сегодня, в нашей быстрой жизни читать большие исторические романы? Что они могут нам дать?

Будем искать ответы на экспериментальной лекции Анны Ростокиной, переводчика-сербиста, литературоведа, автора блога «Однажды в Сербии».

Когда: 20 июня в 17:00
Где: Цара Уроша 12
Стоимость: 1500 динаров

Регистрация не нужна, просто приходите!

Книжный клуб на сербском по рассказу Михайло Пантича 13 июня📚

Еще один литературный анонс: белградский центр сербского как иностранного Slővo пригласил меня провести встречу их книжного клуба.

Что это: уже больше года в Slővo проводят живые обсуждения произведений сербской литературы. Это хорошая возможность открыть для себя новый текст и попрактиковать язык.

Я выбрала для следующей встречи рассказ Михайло Пантича Ðavo u liftu.

Почему это интересно:
•Михайло Пантич — наш современник, его рассказы — узнаваемые образы Белграда с современным живым языком.
•Сборник, о котором мы будем говорить, называется Novobeogradske priče — исследуем, как повседневные кулисы Нового Белграда становятся пространством личных мифологий и городских легенд.

Занятие нацелено на разговорную практику — я с удовольствием расчехляю свои преподавательские навыки и готовлю творческие и необычные задания.

Вместе со мной модерировать разговор будут преподаватели центра Slővo — филологи и носители языка.

🗓️13 июня в 17:00
📍Brankova 9, 3-й (по-русски) этаж, Белград
🎟️Для учеников центра Slővo бесплатно, для остальных — 1000 динаров

Количество мест ограничено.

📖Скачать рассказ

▶️Регистрация

#анонсы

Презентация «сербского» выпуска журнала «Перевод»

«Перевод» — новый российский журнал, посвящённый мировой поэзии, философии и проблемам перевода. В отличие от всем известной «Иностранки», он не публикует прозу и придерживается подхода «поэты переводят поэтов», а все тексты представлены и в оригинале, и в переводе на русский.

🇷🇸 В каждом номере в фокусе внимания оказывается отдельная страна: в четвёртом номере журнала, вышедшем в сентябре 2025 года, такой страной стала Сербия.

В рубрике «Страна перевода» представлены 10 сербских поэтов — от классиков XX века до наших современников.

14 июня мы поговорим о сербской поэзии и ее переводах вместе с авторами и переводчиками.

Обсудим:
• Как развивалась сербская поэзия на протяжении ХХ века и в первой четверти XXI
• Поэтический перевод с сербского на русский и наоборот — преимущества и сложности работы с родственными языками
• Где и как познакомиться с современной сербской поэзией
• Каких русских поэтов любят и читают в Сербии

Участвуют:
🗣Анна Ристович — поэтесса и переводчица
🗣Горан Корунович — поэт, преподаватель Белградского филфака, литературный критик
🗣Мирьяна Петрович-Филиппович— поэтесса, переводчица, филолог
🗣Михаил Бордуновский — поэт и редактор
🗣Анна Ростокина — переводчица, составитель подборки

Встреча пройдет на двух языках: русском и сербском

🗓 14 июня (воскресенье) 19:00
🎫 Вход: donation

📍Vojvode Dobrnjca 48, Beograd

Как печатаются книги?

Ни эта тема, ни эта книга не связаны с сербской литературой, но, если вы, как и я, никогда не были в типографии, пожалуй, вам будет интересно увидеть процесс.

Прямо сейчас идет печать фантастической повести «Зимы не будет» Нины Дашевской и Ивана Сергеева, которая скоро выйдет в сербском издательстве Komshe на сербском и английском языках. Перевод на сербский мой.

Благодаря блогу Ивана мы можем узнать и увидеть своими глазами, как физически создается книга. В его посте подробнее о процессе.

#кухня

Собачья жизнь в романе Ивана Токина🐕

В издательстве «Эксмо» вышел по-русски «Пес» Ивана Токина, который полюбился русскоязычным читателям из Сербии и которого, я знаю, многие ждали в переводе.

Мне сложно писать об этом романе, потому что мне он не понравился, хотя Токина я вообще-то люблю. Но «Пес», увы, совсем мимо, не дочитала. История собаки, рассказанная от первого — собачьего — лица, показалась мне вторичной, а очаровательная наивность персонажей Токина — в этом случае утрированной.

Но вы мне верьте на слово — на сайте издательства есть бесплатный фрагмент для знакомства с текстом.

Перевод принадлежит Марии Ярославцевой, о которой я, к сожалению, ничего не знаю, кроме того, что она недавняя выпускница филфака МГУ. Видеть работы молодых коллег всегда здорово, особенно если у них получается «попасть» в интонацию автора, как в этом случае.

Токин — «легкий» писатель, который пришел в литературу через маркетинг и журнальные колонки. Его тексты несложные, но вовсе не поверхностные. Наверное, вполне можно сказать, что это такой Момо Капор цифровой неолиберально-капиталистической эпохи.

Так что если ожидать от «Пса» некой репрезентации лучшего из сербской литературы (а у «балканской» серии «Эксмо», насколько я поняла, такой задачи нет), будет разочарование. А если просто как экскурс в то, что пишут современные сербские авторы — будет интересно.

Вообще, Токин мне кажется достаточно локальным писателем, чьи тексты при всем своем обаянии плохо переживают миграцию в другие культуры. Так что выбор произведения с этой точки зрения логичен, и, надеюсь, «Эксмо» на этом не остановится.

Фото: Далибор Станкович

#новинки #почитать

Одинокий серб на озере Комо

В издательстве Ad Marginem вышел на русском нашумевший роман «Комо» Срджана Валяревича, написанный в нулевые и переведенный на десяток языков.

«Комо» — во многом автобиографическая история о незадачливом молодом писателе из Белграда, который перебивается случайными подработками и живет в квартире с протекающей крышей — и вдруг получает приглашение на резидентскую программу фонда Рокфеллера на озере Комо, в роскошной вилле с частным садом, официантами, горничными, шеф-поваром и далее по списку. На дворе ноябрь 1998 года: Югославия распалась, в разгаре косовский конфликт, через несколько месяцев начнутся бомбежки Сербии.

Обустроившись на вилле, герой даже и не думает садиться за роман, чей сюжет наскоро сочинил для заявки на стипендию. Он пытается осознать себя в этом рукотворном рае для пожилых профессоров и именитых художников и слоняется по окрестностям, воплощая собой стереотипного балканца: пьёт с утра до ночи, заводит знакомство с официантами, становится завсегдатаем местных баров, ухлестывает за девушками. Герой Валяревича — родственник и обаятельных неудачников Ивана Токина, и как замечает во вступительной статье филолог Янина Солдаткина, Венички из поэмы Ерофеева «Москва — Петушки», а если немного напрячь фантазию, то и рассказчика из «Наивно. Супер» Эрленда Лу.

Этот незамысловатый сюжет, в котором не будет ни конфликта, ни кульминации, глубже и богаче, чем кажется: в нем есть место трогательным человеческим историям, искренним моментам соприкосновения, которым не мешают ни классовые различия, ни разные языки, маленьким эпифаниям на фоне природы, тонкой иронии и юмору.

«Комо» можно читать и как историю о герое, потерявшемся в жизни и нашедшем себя, и как портрет (пост)военного поколения, и как социальную сатиру о фальшивом мире интеллектуальной элиты, и как тревелог, где по законом жанра герой возвращается из путешествия несколько иным, чем уехал.

Перевел роман Алексей Курилов, о котором я ничего не знала — но к счастью, он сам рассказал в послесловии о своих отношениях с текстом Валяревича. Филолог Курилов переехал в Сербию три года назад и познакомился с «Комо», пока учил сербский язык. Это лучший возможный расклад — когда переводчик инициирует публикацию, найдя «свой» текст, и работает над ним с любовью. Это получилось у Алексея: несмотря на микроскопические шероховатости, ему удалось главное — найти на русском верную интонацию, которая созвучна оригиналу и воспринимается естественно.

Хочется похвалить и издательство: в книге есть и предисловие, помогающее поместить произведение в контекст, и послесловие переводчика, создающее некий «постскриптум», и поясняющие культуру сноски, да еще и снабженные иллюстрациями: для визуалов вроде меня — чистый восторг. Как-то так, кажется, и должен выглядеть перевод здорового человека.

Желаю издательству Ad Marginem продолжать публиковать хорошую сербскую литературу, а роману «Комо» на русском — доехать до сербских книжных.

#новинки #почитать

🇷🇸Открыт конкурс Министерства культуры Сербии на гранты для перевода произведений сербской литературы

Не секрет, что, чтобы что-нибудь такое перевести с сербского и издать, надо сначала найти, у кого и на какие средства.

Для тех, кто переводит с сербского на русский, чуть ли не единственным механизмом финансовой поддержки остается конкурс Министерства культуры и информации Сербии.

Последние пару лет и сам конкурс, и его результаты выходят с точностью, которая непрозрачно намекает на непростое положение всех дел в нашем государстве — но пока выходят.

Вот и в 2026-м конкурс вышел, пусть и не в январе, как в золотые годы, а в мае.

Что нужно знать:

•Подать заявку можно до 5 июня 2026 и только на бумаге
•Одна заявка = одно произведение
•Участвовать в конкурсе могут как зарубежные, так и сербские издательства, но предпочтение отдадут первым
•Больше шансов у произведений классиков, из современных авторов — у лауреатов литературных премий
•Министерство берет на себя только расходы на перевод на сумму от 120.000 динаров (1000 евро), остальные ложатся на издательство
•Для получения согласованного гранта нужно предоставить Министерству экземпляры до 1 декабря текущего года

Также нужно знать, что получить денежный перевод от Министерства в Россию сейчас практически невозможно. Но если у вас есть юр.лицо в другой стране, которое может стать получателем (при том, что за публикацию отвечает российское издательство), можно подать заявку от двух лиц.

Издательства из третьих стран, конечно, тоже могут участвовать, независимо от языка публикации (это может быть и русский, а не только государственный язык страны).

▶️Предполагается, что на момент открытия конкурса у вас уже должен быть собран «пакет»: произведение + разрешение правообладателя (если применимо) + переводчик + издательство.
Собрать этот «пакет» за месяц реально, но это значит пробежать адский марафон.

Если вы к нему сейчас не готовы, следите за конкурсами Министерства, начиная с января следующего года.

▶️Текст конкурса на английском

#переводческаякухня

👑Критик и королева

В последнее время меня просто преследует Богдан Попович (1863–1944) — влиятельный литературный критик эпохи модерна (символизма), законодатель вкусов, автор определения «стихотворение должно быть прекрасно целиком».

Переводя воспоминания Милоша Црнянского — одного из лидеров югославского авангарда, ярого оппонента Поповича, я узнала, что вообще-то Црнянский был студентом Поповича, его несостоявшимся ассистентом, и именно ему он обязан публикацией знаменитого стихотворения «Суматра».

Так вот, недавно с удивлением обнаружила, что Богдан Попович — еще и первая любовь Драги Миличевич-Луневицы, она же Драга Машин, она же королева Драга Обренович. Присаживайтесь поудобнее, сейчас будет что-то вроде мексиканского сериала, где многие персонажи окажутся таинственно связаны между собой.

Королева Драга в сербской истории — персонаж отрицательный: ее называли падшей женщиной (рано овдовев, Драга якобы была замечена во внебрачных связях), старой (она была старше короля Александра I на 10 лет) и бесплодной (ложная беременность королевы стала настоящим скандалом), ее родственники стремительно занимали должности в окружении короля). Закончилось это плачевно: в 1903 году группа военных ворвалась ночью во дворец и застрелила королевскую чету. Их тела добивали штыками, а затем выбросили из окна. Так оборвалась династия Обреновичей.

Но задолго до всего этого юная Драга Миличевич-Луневица, воспитанница Высшей женской школы в Белграде, увлеченно читала, изучала иностранные языки, которые ей легко давались, переводила художественную литературу и сама кое-что писала.
Ей не исполнилось еще и 18, когда она перевела с французского детективный роман де Монтепена «Полицейская “Кошачий глаз”» (переиздан в 2016 году с именем переводчицы на обложке).

Богдан Попович, в то время студент, был всего на два года старше. Они сошлись на почве любви к литературе, но их общение вскоре переросло в нечто большее. Однако отец Драги Панта вызывает ее домой: он нашел ей состоятельного жениха, инженера горнодобывающей промышленности Светозара Машина. Девушка не посмела ослушаться. (Кстати, этот мотив: девушка, в которую влюблен одаренный писатель, а она в угоду отцу выходит за немолодого металлурга, есть у Горана Петровича в «Сеансах одновременного чтения» — интересно, да?)

Супруги, которых разделяла 15-летняя разница в возрасте и совершенно разные интересы, провели вместе 3 года. Светозар умер от сердечного приступа. Детей у них не было.
Молодая вдова снова занималась художественным переводом, чтобы прокормиться, а покровительствовал ей — угадайте, кто? — Богдан Попович, уже успешный критик и редактор.

Позже Драга станет придворной дамой королевы Натальи Обренович (ее отец был близок с королевской семьей), познакомится с молодым королем Александром, и тот в 1900 году женится на ней, отвергнув запланированный династический брак и вызвав настоящий скандал.

Став королевой, Драга не потеряла интереса к литературе. Она назначала стипендии молодым литераторам, финансировала детский журнал «Невен», основанный Йованом Йовановичем Змаем, памятник поэту Воиславу Иличу и, возможно, посодействовала назначению Бранислава Нушича директором Национального театра в Белграде.

Говорят, вечером накануне своего убийства королевская чета читала Стендаля, любимого автора Драги.

Интересно, какой могла бы быть альтернативная история Сербии, если бы Драге позволили выйти замуж за Богдана Поповича?

#история