Когда Антония Байетт описывает мировое древо Иггдрасиль и жизнь вокруг него, она совершенно убедительно и прекрасно иллюстрирует сложную психоаналитическую мысль о сбалансированности процессов проекции и интроекции как примете психического здоровья.

Рассказчик в этой истории сложный - пятилетняя девочка, прячущаяся с мамой от второй мировой войны в английской провинции, и взрослая женщина, вспоминающая этот период своего детства.

И обнаруживается вот что: когда твои взрослые чувствуют, что мир рушится, и ты это чувствуешь кожей, спасение находится не в нравоучительных историях, а в книжках про хаотичный и прекрасный мир и в сложной гармонии мира, вдох-выдох, проглотить - быть проглоченным.

«Древо ело и было поедаемо, питалось и само служило пищей несчетным существам. Великан-ская сеть его корней была изнизана и спелената тонкими нитками грибниц. Они разъедали корни, забирались в ячейки древесины и сосали из них жизнь. Только изредка эти сытые существа пробивались наверх сквозь лесной войлок и кору и тогда взбухали грибами полезными и ядовитыми: мухоморами с алой кожистой шляпкой в белых бородавках, или бледными хрупкими зонтиками, или просто слоистыми наростами на коре. А то надувался на толстой ножке гриб, называемый «де-душкин табак», чтобы лопнуть потом и рассеять дымком споры-семена. Грибы кормились корой и корнями, но зато питали Древо собой: крошечные частички их возносились вместе с водой по канальцам».