Сегодня в магазине взгляд споткнулся о надпись на пластиковой упаковке: «Филе крабовой палочки».
​Сначала это кажется просто нелепой ужимкой торговцев. Но если замереть и вдуматься перед нами разверзается какая-то жуткая, почти мистическая глубина современной подмены. Крабовая палочка сама по себе никогда в жизни не видела краба. Это суррогат, прессованная пыль, сдобренная искусственным вкусом. Но человек зашел в искусстве фальши настолько далеко, что ему потребовалось украсить саму подделку, выдав её кусок за «филе». Имитация имитации...

​Когда годами крутишься в городском угаре, ты этой фальши не чуешь. Душа заплывает жиром, а ум привыкает питаться вещами «идентичными натуральному». Но стоит провести хотя бы полгода в глухом уединении, в трезвом, суровом соприкосновении с землей: с тишиной, ветром, колодезной водой и нехитрым хлебом, как весь этот мир искусственных эрзацев начинает вызывать настоящую, болезненную оторопь.
​И ведь дело совсем не в еде. Страшно то, с какой сатанинской въедливостью этот принцип суррогата проникает в самое сокровенное - в наши отношения с Богом. ​Мы ведь и в духовной жизни устроили себе уютное производство «подделок, идентичных натуральным».

​Нам не хочется кровавого труда, нам страшно стоять пред Живым Богом в полной нищете и наготе своего бессилия. И потому мы конструируем удобный муляж. Вместо вопиющего из бездны плача сердца, быстрая, механическая вычитка зазубренных правил. Вместо тяжелого, но жертвенного сострадания к ближнему: сухая перекличка и благочестивые формулы. Вместо живой, ранящей нас веры - гладкий глянец, за которым мы прячем свою гордыню.

​Подделка всегда комфортнее. Она не требует умирания нашего эгоизма, не болит и не обязывает ни к чему настоящему. Чтобы в муках родилась настоящая молитва нужно истощить надежду на себя до самого основания. Чтобы купить искусственный елей достаточно пробормотать правильные слова. ​Но Христос не принимает нашей имитации. Он приходит не к аккуратным фарисейским декорациям, а к разрыву аорты, к настоящей человеческой боли, к нерафинированной правде нашего банкротства.

​Иногда нужно споткнуться о глупую надпись на дешевом пластике, чтобы с ужасом оглянуться на собственное сердце. И спросить себя в тишине: что вообще во мне осталось от живого, непреложного Хлеба Жизни, а что стало выхолощенным, мертвым «филе крабовой палочки»?