такой фильм как «The End of Oak Street» в 2026 году может смутить своей стилизацией под спилберговские сказки времен когда все “было хорошо”. в самом деле, зачем сегодня делать фильм о традиционной американской семье в субурбии восьмидесятых, которая не имеет ничего общего с текущим состоянием вещей?
на первый взгляд «The End of Oak Street» кажется фильмом консервативным в плане обращения с субжанром американского пригородного кино: у белой гетеросексуальной семьи в кризисе стерлись точки соприкосновения и функции идеальной социальной ячейки сошли на нет – муж Грег потерял работу и вынужден подрабатывать в доставке пиццы, жена Дениз в тайне пишет книгу о разводе, младшего сына Брайана буллят на улице, старшая дочь Одри мечтает об учебе и находится в начале сексуального пробуждения.

статья Грега Дикинсона “The Pleasantville Effect: Nostalgia and
the Visual Framing of (White) Suburbia” как будто ждала того дня, чтобы отобразить на экране свои тезисы. Дикинсон рассматривает переосмысление фильмами девяностых и нулевых кинематографического изображения пригорода. там он приходит к выводу, что хотя пространственные истории и опирались на дихотомию "условно хорошего" и "условно плохого", как, например, цвет кожи белый/темный, или сексуальность гетеро/гомо, аутентичным - тем, к чему возвращается в конце концов фильм, - считалось "условно хорошее", а остальное оставалось средством для приобретения им субъектности, потому что ничто “иное” полноценно существовать в гетеросексистском пригороде не может. в фильмах «American Beauty» и «Far From Heaven» запретное желание обладать, или иметь что-то от “условно плохого” оправдывалось чувством ностальгии по тому, чего никогда и не было, из которого они извлекают определённые уроки. обычно это уроки “поигрались и хватит” и “что имеем не храним, потерявши плачем”.

ностальгия играет большую роль для режиссёра Дэвида Роберта Митчелла, который полагается на неё прежде всего в манипуляции зрителями, которые, как можно заметить и по мне, не прочь вернуться в проверенную временем сказку, где как бы не было плохо - добро всегда побеждает.

здесь к консерватизму Митчелла добавляется приставка “либеральный”. в традиционную семью, за восстановление благополучия которой в итоге борется именно жена Дениз, которая ещё недавно из этой семьи мечтала высвободиться, Митчелл добавляет весьма мягкотелые проявления лесбийских чувств Одри – ещё один дикинсоновский признак проявления перверсивности в “нормальной” субурбии – к темнокожей девочке Жанетт, из, кажется, единственной семьи, с которой семейство Платт смогло построить добрососедские отношения. теперь немного более обеспеченная за счёт успешной книги о пережитой катастрофе Дениз может находиться в браке, не выходя и не борясь с его ограничениями, оказывая услугу либеральной логике выбора модели своей жизни без давления на систему, которой такая модель выгодна.

в тексте Дикинсона приводятся абсолютно потрясающие цитаты о том, что медиатизированный мир словно расширяется и сужается одновременно: наше повседневное пространство стало атомизированным, несмотря на то, что в своём стандартизированном западом виде распространяется в глобальной архитектурной среде. «The End of Oak Street» выглядит своего рода реакцией, или вот знаете, моментом, когда деформированный объект возвращает свою форму – только ностальгирующий Митчелл почему-то возвращает нас в единственно верную семью, что тоже довольно эгоистично и гетеронормативно.