В терапии сна есть техника, которая объединяет в пары того, кто спит, с тем, кто потом слушает описание сна. Сразу же после пробуждения спящий встречается со слушателем, чтобы освежить сон прошлой ночи.

Часто сначала не возникает ничего, кроме одного разочаровывающего образа, но этого достаточно, чтобы запустить процесс. Как только этот образ описан, работа слушателя — предложить воображаемую последовательность событий на его основе.

Например, всё что есть — это самолет. Слушатель немедленно предполагает, что это, должно быть, был самолет, летящий над Таити, полный мячиков для гольфа для турнира в Индонезии. Как только прозвучит это предположение, спящий обнаружит в себе некий протест: «Нет, это был биплан, летящий над полем боя Франции и Ганнибал направлял свои стрелы в слонов».

Другими словами, сон, сам по себе скрытый в памяти, встает в свою защиту, когда слышит вызов альтернативной версии, и проявляется. Это проявление, связанное с бипланами и слонами, может подсказать слушателю новую импровизацию, которая добудет другой аспект сна, и так далее, пока как можно большая часть сна не вспомнится.

Отношения между режиссером и монтажером во многом похожи, в том смысле, что режиссер — спящий (мечтатель), а монтажер — слушатель. Но даже у большинства хорошо подготовленных режиссеров существуют границы воображения и памяти, особенно на уровне искусных деталей, так что это работа монтажера — предлагать альтернативные сценарии как приманку, чтобы заставить спящие мечты встать на свою защиту из мрака памяти.

Эти сценарии проясняют всё и на глобальном уровне (должна ли быть такая-то сцена перемещена/удалена из фильма для улучшения целого), и на детальном (должен ли этот план заканчиваться этим кадром, или на кадр позже). Но иногда монтажер является мечтателем, а режиссер — слушателем, и именно режиссер вызывает на поверхность их коллективную мечту.

И как вам скажет любой рыбак, только качество приманки определяет, какую рыбу вы вытащите.

Отрывок из книги «В мгновение ока», автор Уолтер Мёрч.

#прочитал