О трудностях перевода
 
В чьём переводе читать эпопею М. Пруста «В поисках утраченного времени»
- Франковского, Любимова или Баевской, - учитывая, что ни один из них не является полностью завершённым? Кто-то из мастеров переводит максимально точно, строго и буквально, сохраняя сложную архитектуру прустовской мысли. Другой стремится передать смысл и дух, не боясь отдаться собственному творческому порыву. Какой же текст выбрать: поэтичный и плавный, более точный или подчеркнуто строгий? Некоторые и вовсе предпочитают оригинал на французском, уберегая себя от неизбежных переводческих компромиссов.
 
Сейчас многие бросились читать «Одиссею» Гомера. Какое издание выбрать? Канонический перевод Жуковского? Но ведь он не знал древнегреческого языка... Тогда, возможно, версию Вересаева? Но он сделал текст менее архаичным, то есть более понятным нам, его почти современникам. Однако в процессе такого осовременивания текста наверняка что-то было безвозвратно утрачено... И это лишь малая часть споров, разворачивающихся вокруг блестящих переводов, достойных - или почти достойных - оригинала.
 
Сопоставимые сложности возникают при работе с психоаналитическими текстами. Возьмём, к примеру, труды З. Фройда. Существуют старые переводы начала XX века. Они написаны красивым языком, но грешат неточностями - как из-за отсутствия в те годы единой психоаналитической терминологии (впрочем, расхождения в этих вопросах есть и сейчас), так и из-за разности подходов. Кто-то из авторов стремился к буквальной точности фройдовской мысли, а кто-то предпочитал излагать текст понятно, легко и изящно (вспомнить те же издания Вульфа и Когана). Есть переводы, адаптированные под широкую публику, среди них - тексты, прямо скажем, низкого качества. Но существуют и прекрасные современные издания. А. Боковикова заслуженно считают одним из самых авторитетных переводчиков Фройда в наши дни. Его работы точны, снабжены комментариями. Ижевский издательский дом ERGO также проделывает колоссальную работу, выпуская «Критически-историческое исследовательское издание» трудов Фройда. Все переводы делаются ERGO заново с немецких оригиналов. Благодаря этому издательству читателям открываются совершенно уникальные тексты, которые до сих пор никогда не публиковались на русском языке. 
 
Не меньшим вызовом для переводчиков стали труды преемников Фройда — Винникотта, Биона, Грина и многих других, ставших выдающимися аналитиками. Специфика их текстов требует от переводчика не просто точности, а колоссальных знаний и глубокого понимания теории психоанализа, его специфического языка, уникального понятийного аппарата, а также особенностей мышления конкретного автора. Как адекватно передать на русском языке обманчиво простые, но концептуально богатые термины Винникотта вроде «достаточно хорошая мать» или «переходный объект»? (Я принялась переводить статью Винникотта «Коммуникация и не-коммуникация», которая начинается со слов: «… в процессе подготовки этого доклада для иностранного общества — я неожиданно для самого себя пришел к тому, чтобы застолбить свое право не вступать в коммуникацию. Это был протест, шедший из самой глубины моего существа против пугающей фантазии о том, что меня могут бесконечно использовать». И дальше – сложности, парадоксы. Смысл играет в прятки? Автор предупреждал). Еще сложнее перевести герметичный, абстрактный и почти математический язык Биона. А интеллектуальные тексты Грина? Переводческий труд и вовсе рискует превратиться в штурм цитадели. Перевод этих авторов — всегда попытка освоения оригинального, самобытного мышления Другого. На мой взгляд, здесь нельзя позволить себе сильный уклон в собственную творческую самореализацию, как это допустимо порой при работе с художественной литературой. Но, к счастью, среди нас есть люди, которые — подобно Н.В. Любимову, посвятившему десятилетия жизни монументальному труду М. Пруста, — совершают сопоставимый по масштабу и сложности подвиг. И есть также те, кто кропотливо пытается донести до нас смысл и сокровенное знание из отдельных статей, книг, сборников. Восхищаюсь и теми, и другими.