Как, право, было бы сладко, если бы публика могла видеть моими глазами. Как было бы славно, если бы замысел раскрывался с первого взгляда, как раскрывается укрытый покрывалом из росы тугой бутон подрагивающей на ветру кустарной розы. Ах, если бы всё было так легко, мир бы и не знал мучений творца.... Ах, если бы.

Но гений, мой дорогой зритель, не призван быть понятым. Истинный художник не жаждет понимания, но жаждет созидания — к чему слышать мнение неискушённой публики, неспособной услышать даже то, что ей говорят самым прямым текстом, когда перед тобой стоит более ценная задача, привнести свой шедевр в этот уродливый мир?

Гениальность кроется в настойчивости. Самые блестящие произведения не принимаются зрителем лишь потому, что он неспособен понять саму идею, а значит, коснуться самой сути. Всякому творцу уготована судьба стать жертвой мнения, но не всякий творец готов созидать во имя своего видения, а не во имя чужого взора.

Что же важнее — быть тем, кто ждёт аплодисментов, или быть тем, кто не скован страхом их не получить?

🩸