Jewish Heroes/Еврейские герои

29 сентября 1941 года в оккупированном Киеве начались массовые расстрелы евреев в Бабьем Яру. Ровно через два года, в ночь с 28 на 29 сентября 1943 года, узники, которых нацисты заставляли уничтожать тела погибших и следы преступления, предприняли отчаянную попытку побега.

Одним из тех, кому удалось выжить, был Захар (Зяма) Абрамович Трубаков — узник Сырецкого лагеря и свидетель уничтожения следов массовых убийств в Бабьем Яру.

К 85-летию трагедии Бабьего Яра АНУ — Музей еврейского народа и проект «Еврейские герои» приглашают на специальный вечер — разговор в формате документального расследования о побеге из Бабьего Яра, об архивных свидетельствах и людях, которым удалось сохранить правду.

Анна Невзлин, руководитель проекта «Еврейские герои», расскажет историю побега и судьбу одного из его участников.

Аркадий Зельцер, директор Центра исследования истории Холокоста в Советском Союзе, представит исторический контекст трагедии и расскажет, как тема Бабьего Яра воспринималась в СССР в годы Второй Мировой.

Роза Топанова, Генеральный директор национального историко-мемориального заповедника «Бабий Яр», расскажет, что сейчас происходит на территории Бабьего яра и как в современных условиях сохраняется память о трагедии.

Андрей Когут, директор Архива Службы безопасности Украины, представит документы и архивные свидетельства, связанные с Бабьим Яром и Сырецким лагерем.

Модератор вечера — Лика Длугач, продюсер, журналист и ведущая.

Мероприятие пройдёт на русском и украинском языках.

🎟 Билеты

Если кто-то хочет увидеть меня лично и узнать действительно новую историю о выжившим в Бабьем яру, приходите 4.10 в музей АНУ!!!!

#главный_герой 18 сентября 1912 года родился Семён Маркович Канер — ветеран Второй мировой войны, один из героев нашего проекта и человек, чья биография вместила почти весь трагический XX век.
Он родился в еврейском местечке Смотрич на Подолье, в семье Менделя и Хаи Канер. Детство Семёна пришлось на годы Гражданской войны, когда власть в местечке менялась одна за другой, а еврейское население регулярно становилось жертвой погромов. Позже были голод, тяжёлая работа, учёба и настойчивое стремление получить образование. Несмотря на все препятствия, Семён Канер окончил Одесский кредитно-экономический институт и в 1940 году был направлен работать экономистом в Шымкент.
В ноябре 1941 года его мобилизовали в Красную армию. После пехотного училища младший лейтенант Канер оказался на фронте, а летом 1942 года — в боях на подступах к Сталинграду. Он командовал пулемётным взводом и участвовал в тяжелейших боях операции «Уран». В ноябре 1942 года Семён Канер был контужен и по ошибке признан погибшим. Отцу уже отправили похоронку, но сам Семён очнулся в госпитале и успел написать домой письмо раньше, чем пришло извещение о его «гибели».
На фронте ему не раз приходилось оказываться буквально на грани смерти. Однажды его подразделение по ошибке пошло в атаку в одиночку и оказалось в плену. Сослуживцы не выдали, что их командир — еврей, что фактически спасло ему жизнь. Уже на следующий день советские части вернули эту территорию. Однако вместо благодарности Канера и командира роты арестовал «Смерш». Несколько недель они провели под следствием, после чего были освобождены и возвращены на фронт.
В 1943 году Канер участвовал в форсировании Днепра и был тяжело ранен осколком танкового снаряда в бедро. После лечения его направили на административную службу, но война для него не закончилась. В составе своей дивизии он прошёл Бендеры, Кишинёв, Тирасполь, Румынию и Болгарию. День Победы Семён Маркович встретил в Софии. За службу и проявленное мужество он был награждён орденом Красной Звезды, орденом Отечественной войны I степени и другими наградами.
После войны Канер узнал о гибели своих родных, оставшихся под нацистской оккупацией. Его старшая сестра Рахель, её муж и двое детей были убиты в Каменец-Подольском гетто. Погибли и другие родственники семьи.
Семён Маркович прожил долгую жизнь. Работал экономистом, создал семью, вырастил детей. В 1990 году, в возрасте 78 лет, он репатриировался в Израиль и сразу пошёл учиться в ульпан. После всего пережитого он сохранил удивительный интерес к жизни, память и внутреннюю силу. Его не стало в 2022 году, Семен умер в возрасте 110 лет, похоронен в городе Хайфа.
В день рождения Семёна Марковича Канера мы хотим вновь вспомнить его историю — историю человека, пережившего погромы, войну, ранения, плен и репрессии, но сохранившего достоинство, стойкость и любовь к жизни.
https://www.jewishheroes.live/heroes/kaner

#найдено_в_архиве «Подпольный Песах» без доказательств
В отчёте по Сумской области за 1949 год раздел об иудейском вероисповедании начинается характерной для советской отчётности фразой: «Движение верующих иудейского вероисповедания без изменения».
Дальше — история о том, что группа сумских евреев якобы пыталась подпольно отпраздновать Песах в квартире православного. Основанием стали лишь некие «сигналы».
Квартиру проверили уже после праздника. Ничего не обнаружили, никаких мер не приняли.
Но сама история о «подпольном Песахе» всё равно попала в официальный отчёт.
ЦГАВОВУ Ф.4648 оп.4 д.60 с.72

#найдено_в_архиве
В плане работы уполномоченного по делам религиозных культов по Полтавской области на первый квартал 1950 года — всего несколько основных задач. Интересно, что половина из них непосредственно посвящена еврейским религиозным общинам: отдельно предписано проверить численность верующих в иудейских общинах, а затем изучить деятельность еврейской общины в Лубнах.
Судя по расставленным приоритетам, других неотложных дел у уполномоченного было не так уж много.
ЦГАВОВУ Ф.4648 оп.4 д.59 с.142

#главный_герой Мордехай Мизрахи — раввин, который отказался покинуть свой квартал

Мордехай Мизрахи родился в 1896 году в Яффо в семье бухарских евреев. Он получил образование в школе «Альянс», а во время Первой мировой войны вместе с семьей был вынужден покинуть Эрец-Исраэль. Несколько лет Мизрахи жил в Стамбуле, где преподавал в еврейской школе, а в 1926 году вернулся и поселился в Иерусалиме.

В квартале Шама у подножия горы Сион он быстро стал одним из лидеров местной общины. Мизрахи был раввином, учителем и мухтаром — старостой квартала. Он помогал соседям, мирил семьи, бесплатно готовил мальчиков к бар-мицве. И евреи, и арабы называли его «Хахам Мизрахи» — «Мизрахи-мудрец».

Во время арабского восстания 1936–1939 годов квартал оказался под постоянной угрозой. Многие жители уезжали, но Мизрахи отказывался покидать Шама: он считал, что нельзя ослаблять еврейское присутствие в районе именно в момент опасности. Он неоднократно просил организовать охрану квартала, но обещанная помощь так и не пришла.

24 февраля 1939 года по дороге на работу Мордехай Мизрахи был расстрелян неподалеку от своего дома. Рядом с ним находился его семилетний сын Нисим. Раввин умер в больнице через несколько часов. Ему было 43 года.

Все трое его сыновей впоследствии участвовали в борьбе за создание и безопасность Государства Израиль. Нисим, ставший свидетелем убийства отца, служил в Пальмахе, был дважды ранен в Войне за независимость, а позднее работал в «Шин-бет» и охранял трех премьер-министров Израиля.

https://www.jewishheroes.live/heroes/mizrachi

#найдено_в_архиве Неучтённый еврей.
В секретном отчёте уполномоченного Совета по делам религиозных культов по Полтавской области за III квартал 1949 года есть совершенно удивительный эпизод.
Председатель Кременчугской еврейской общины Шварц просил разрешить слепому пожилому еврею Райнису остаться в городе на Рош а-Шана. Райнис ехал из Мелитополя в Харьков, но к началу праздника добрался только до Кременчуга и хотел задержаться на несколько дней.
1949 год — разгар кампании против «безродных космополитов», разгрома Еврейского антифашистского комитета и усиленного контроля за религиозной жизнью. По документам видно, что особенно внимательно следили за приезжими в дни больших еврейских праздников: власти опасались появления канторов, раввинов и других людей, которые могли усилить жизнь общины.
Но здесь речь шла просто о слепом человеке, желавшем встретить праздник в синагоге. И все равно председателю общины пришлось отдельно объяснять уполномоченному, что Райнис хочет «только помолиться здесь Богу и больше ничего».
Очень точная деталь эпохи: даже несколько дней, проведённых приезжим евреем в городе на Рош а-Шана, становились предметом секретного государственного отчёта.
ЦГАВОВУ Ф.4648 оп.4 д.59 с.106, 113

#найдено_в_архиве Мы давно думаем открыть отдельную рубрику — «Язык КГБ, или как безграмотные люди коверкали чужие языки».
Вот, например, вполне узнаваемые еврейские праздники в документе превращаются в нечто почти сюрреалистическое: Рош а-Шана — в «россошоно», а Йом-Кипур — в «День янкипера».
Мы, конечно, понимаем разницу между ивритом, идишем и ашкеназскими вариантами произношения. Понимаем и то, что сотрудники органов записывали незнакомые им слова на слух. Но иногда результат все равно невозможно читать без улыбки.
ЦГАВОВУ Ф.4648 оп.4 д.59 с.113

#главный_герой 14 сентября 1945 года родился Александр (Саша) Шмулевич — герой войны Судного дня.
Его мать, Марта Архипатрова, была родом из Красноярского края, а отец, Шмуэль Шмулевич, — из польского местечка Пшедбуж. Во время Второй мировой войны семья спасалась от нацистов в глубине Советского Союза. Там, в эвакуации, и родился их старший сын Александр. После войны поляки получили возможность вернуться на родину. Семья Шмулевич воспользовалась польскими корнями отца и переехала в Польшу, откуда в 1957 году репатриировалась в Израиль.
Шмулевичи поселились в мошаве Кфар-Киш. Саша быстро выучил иврит, помогал родителям работать на земле, а позже сам стал успешным земледельцем. Он одним из первых в мошаве занялся разведением птицы и разбил миндальные сады. В 1966 году Саша женился на Шошане. У них родились трое детей — Шмулик, Арнон и Оснат.
В конце октября 1963 года Александр был призван в Армию обороны Израиля и служил в бригаде «Голани», однако через год был освобождён от службы по семейным обстоятельствам: его отец тяжело заболел, и забота о хозяйстве легла на плечи старшего сына.
6 октября 1973 года началась война Судного дня. Как резервист Александр получил приказ явиться в армию. Перед отъездом он не хотел пугать троих маленьких детей и превращать прощание в тяжелую сцену. Саша принес домой коробку с только что вылупившимися утятами. Пока дети увлеченно возились с ними, отец тихо собирался на войну. Обняв на прощание жену, он незаметно для детей вышел из дома и отправился в армию.
На Голанских высотах Саша служил пулемётчиком и водителем БТР. Сослуживцы прозвали высокого и крепкого Шмулевича «Саша ха-гадоль» — Большой Саша. Во время боёв он неоднократно под огнём помогал эвакуировать раненых.
19 октября 1973 года, во время тяжёлого боя у Ум-Бутне, бойцам необходимо было наблюдать за противником, но выйти из укрытия под артиллерийским и танковым огнём было почти невозможно. Командир не решался отправить кого-либо наружу, и тогда Саша вызвался сам: «Я пойду!». Он успел занять позицию для наблюдения, но почти сразу рядом разорвался вражеский снаряд. Александр Шмулевич получил тяжёлое осколочное ранение и вскоре скончался. Ему было 28 лет.
За мужество, личную инициативу в бою и готовность рисковать собой ради товарищей Александр Шмулевич был посмертно удостоен Знака отличия начальника Генерального штаба ЦАХАЛа.
В день его рождения мы вспоминаем Большого Сашу — репатрианта, земледельца, мужа, отца троих детей и солдата, отдавшего жизнь, защищая Израиль.
https://www.jewishheroes.live/heroes/shmulevich

#найдено_в_архиве Рош а-Шана под контролем: как в 1948 году праздновали в Николаеве
Перед нами отчет Уполномоченного Совета по делам религиозных культов по Николаевской области Капорина — сухой, канцелярский, но при этом удивительно живой документ. Сквозь язык инструкций и подозрений в нем проступает настоящая картина праздника.
В области — всего одна зарегистрированная еврейская община, в Николаеве. Около 500 человек. Формально — немного. Но как только начинается Рош а-Шана, цифры перестают сходиться с отчетами.
Подготовка к празднику, как отмечает чиновник, велась «организованно»: исполнительный орган общины, ревизионная комиссия, раввин — всё по структуре. Но дальше начинается то, что в документе описано как «факты», а по сути — обычная жизнь религиозной общины.
Продавались места в синагоге — от 25 до 200 рублей. Собирали деньги для бедных — чтобы купить кур к празднику. Раввин ходил по домам, беседовал с людьми, напоминал о Судном дне, организовывал поминовения умерших. То есть делал ровно то, что раввин делал всегда.
И главное — люди пришли.
Если в обычные дни в синагоге было относительно немного посетителей, то на Рош а-Шана и особенно в Йом-Кипур ситуация меняется радикально. В синагоге — до 700 человек, и это предел вместимости. Еще в два раза больше — во дворе и на улице. Всего — до 2600 человек.
Причем автор отчета отдельно подчеркивает: публика «нарядно одетая», «интеллигентная», многие занимают «ответственные должности в советских учреждениях». То есть это не маргинальная группа, а вполне встроенные в советскую систему люди, которые в нужный момент приходят в синагогу.
И именно это вызывает тревогу.
В ответ — предупреждения. Раввина и руководство общины предупреждают: никаких служб под открытым небом без разрешения. Иначе — закрытие синагоги. Требуют прекратить продажу мест, сбор средств, обход квартир. И даже — зарегистрировать всех, кто выступает в синагоге, кроме раввина.
Но парадокс в том, что сам документ фиксирует не «нарушения», а жизнеспособность общины. Несмотря на ограничения, запреты и контроль, тысячи людей приходят на праздник, собирают деньги для бедных, слушают раввина и отмечают Новый год.
И, возможно, именно это больше всего и беспокоит автора отчета- уполномоченного Совета Капорина.
ЦГАВОВ 4648, 50, с 97-100

#найдено_в_архиве
Документ 1950 года наглядно демонстрирует, насколько плотной и разветвлённой была агентурная сеть МГБ–КГБ: для разработки Цирлиной был направлен агент, являвшийся её родственником — то есть спецслужбы систематически вербовали не посторонних осведомителей, а именно близких людей, которым жертва доверяла.

#главный_герой Фрида Рейзман (Лосик)
1935 –

Фрида Вульфовна Лосик родилась в 1935 году в Минске. До войны ее семья жила в Белостоке, куда отца, инженера обувной фабрики, направили на работу. После начала войны мать с детьми попыталась вернуться в Минск. Две недели они добирались под бомбежками — и оказались в уже оккупированном городе.

Вскоре семья попала в Минское гетто. 7 ноября 1941 года, во время первого большого погрома, Фрида с родителями оказалась в колонне, которую вели на расстрел. Их спас рабочий документ отца.

Вульф Лосик присоединился к антифашистскому подполью и участвовал в выводе людей из гетто и доставке оружия. После провала он ушел из Минска и стал одним из организаторов партизанского отряда.

В гетто остались Фрида, ее мать Дора и брат Михаил. 29 января 1943 года шестнадцатилетний Михаил вышел в рабочей колонне и не вернулся. Позже стало известно, что в эти дни во время облав схваченных евреев расстреливали во дворе минской тюрьмы.

Фрида пережила несколько погромов и облав. Во время одной из них в тайнике скрывались около шестидесяти человек. Трехлетнего ребенка задушили, чтобы плач не выдал остальных. Когда опасность грозила самой Фриде, мать остановила взрослых словами: «Она будет молчать».

Позже подпольщики помогли Фриде выбраться из гетто. Ее доставили в партизанскую зону, где она встретилась со старшим братом Лазарем. Вскоре туда сумела добраться и мать. В деревне Поречье местные жители спасли Фриду и еще десятки еврейских детей.

После освобождения Минска семья воссоединилась. Не было только Михаила.

После войны Фрида столкнулась уже с советским антисемитизмом. Несмотря на хорошие оценки, ее не приняли в Институт иностранных языков, заявив: «Нам нужны национальные кадры». Она окончила технологический техникум, работала в швейном ателье, вышла замуж за Евгения Рейзмана.

О Минском гетто Фрида долгие годы почти не рассказывала. В конце 1980-х она стала одной из тех, кто начал возвращать память о его жертвах. Участвовала в создании организаций бывших узников, восьми книг и семи документальных фильмов, встречалась с молодежью, проводила экскурсии и собирала свидетельства о Праведниках народов мира.

В Германии Фрида Рейзман выступала в Бундестаге, рассказывая о пережитом.

В 2000 году благодаря ее усилиям и работе ее соратников в деревне Поречье появился памятник жителям, спасшим Фриду и еще тридцать девять еврейских детей.
https://www.jewishheroes.live/heroes/reisman

Я сейчас занимаюсь переводами для одного очень классного проекта. Анна Невзлин создала просветительский проект «Еврейские герои». Она возглавляет целую команду специалистов, которые работают с архивами и берут интервью и пишут статьи.
 
Ну, я что? Я как всегда – меня поставили подслушивать, а я подглядываю. В общем там совершенно потрясающие биографии. Очень хочу с вами тут поделиться.
 
Одна из них -- история Макса Привлера, человека с 9-ю жизнями который все детство прожил на extra hard mode.
 
В 1941 году Максу было 10. Он жил в деревне в западе Украины. Когда началась война их семью отправили в гетто вместе с остальными евреями. У папы была мельница и лесопилка, поэтому начальник местного гестапо приказал отцу разобрать все оборудование, чтобы отправить его в Германию своей семье.
 
Вскоре демонтаж закончился а отца и сына погнали босиком к берегу реки на расстрел. Прогремел залп, отец успел закрыть собой сына и сбросить его первым в овраг. Так Макс выжил, но получил ранение. Его выходила украинская семья праведников народов мира. В гетто Макс не вернулся, но стал свидетелем убийства нацистами матери и младшего брата. Ему удалось присоединиться к отряду партизан, действовавшему в Карпатских горах.

Зимой 1942 года во время выхода отряда из окружения Макс был ранен и обморозил ногу. Началась гангрена. В отряде лекарства в таких случаях предпочитали тратить на бойцов, у которых повыше шансы на выживание чем у раненого пацана с гангреной, поэтому Макса снова спасло чудесное стечение обстоятельств.
 
За раненым командиром отряда прилетел какой-то легкомоторный самолет, чтобы переправить его на лечение в Москву. Макса реально взяли на сдачу. Типа, он ребенок, все равно ничего не весит, пусть летит с нами.
 
В Москве из госпиталя 11-летнего Макса отправили в школу разведчиков. А чего? Парень живучий как черт, знает украинский польский и немецкий, мечтает мочить фашистов – идеальный кандидат. Хоть фильм «Сволочи» по нему снимай.
 
После курса парня забросили в приграничный район. Там 12-лений Макс под видом украинского беспризорника по имени Юрка Яремчук собирал данные о дислокации немецких войск, угонял автомобили и помогал партизанам брать пленных.
 
А потом Макс уже в составе Черниговской стрелковой дивизии поучаствовал в битве на Курской дуге, освобождении Освенцима, Кракова и Праги. Другому уже только этого хватило бы на роскошную биографию, но не Максу.
 
В мае 1945 Макс получает задание лично доставить письмо чешскому генералу Свободе в осажденную Прагу.
 
Уже примерно, в 5 часов вечера после войны, возвращаясь с успешно выполненного задания, 8 мая 1945 в Праге, Макс попадает под обстрел… танка. На парня упала стена дома и погребла его под развалинами. Думаете Макс сдался? Его случайно среди этих развалин нашли без сознания 2 чешские школьницы.
 
Полгода Макс провел в коме в чешской больнице неопознанным без документов, но выжил. Много лет спустя он найдет на обелиске в родной деревне имя Юрка Яремчука среди погибших.
 
С 1989 до самой смерти в 2020 Макс жил в Израиле, а в 2017 году зажигал факел на церемонии Йом аЗикарон. В общем от души низкий поклон герою и благодарность Ане за работу, которую она делает.
 
У Аниного проекта есть сайт, канал в ТГ и инстаграм.
 
Проект «Еврейские герои» скоро превратится в выставку, которую можно будет увидеть в израильских библиотеках и культурных центрах. Я уверен, что это будет очень хорошая выставка.
 

#найдено_в_архиве МГБ следит за роднёй советника посольства Израиля (1949).
Спецсообщение министра госбезопасности УССР генерал-лейтенанта Савченко 21 мая 1949 г., в адрес 2-го Главного управления МГБ СССР о результатах слежки за родственниками и связями советника посольства Израиля в Москве Намир-Немировского.
Согласно документу в Херсоне нашли его мать, Немировскую Басю Лейбовну, с ней жили дочь Шаухот Розалия Исааковна и зять Шаухот Зельман Рувимович;
во время войны все в полном составе были в Челябинске, затем в 1944 году вернулись в Херсон;
в 1947–48 гг. семья получала письма и посылки от Немировского из Тель-Авива — напрямую и через посредницу Доросинскую, чей брат бежал в Палестину ещё в 1927 г. и тоже переписывался с дипломатом. Позже переписка из-за границы прекратилась, и вместо неё появилась связь с неустановленным «родственником» из Днепропетровска — его личность решили доустановить.
В Одессе, по непроверенным агентурным данным, отыскали некую Грудскую, переписывающуюся с сестрой Немировского.
Отдельно и подробнее разрабатывалась в Николаеве Биренберг Хана Юльевна (1880 г.р., уроженка Чигирина) с мужем Ехилем Лейбовичем Биренбергом (1878 г.р., бывший владелец сапожной мастерской, «антисоветски настроен»). В декабре 1948 г. она посетила посольство Израиля, вела там «антисоветские националистические» разговоры и получила от Намир-Немировского поручение разыскать в СССР ряд лиц по просьбе их родственников в Израиле. Сама она добивалась выезда к дочери — Тригер Лие, бежавшей из СССР в Палестину в 1926 г. и до побега руководившей ячейкой сионистской молодёжной организации «Ѓашомер Ѓацаир» в Николаеве; там она вышла замуж за Тригер Моню, чей неустановленный родственник, по агентурным данным, тоже служит в посольстве в Москве. Чтобы подтвердить связь Биренберг с посольством, в марте 1949 г. николаевские чекисты специально организовали визит туда своего агента «Островский».
Архив СБУ Ф-16 с. 681 с. 237-239