Я сидел на подоконнике, глядя на белый шум. Белый шум — по-другому и не назвать. Метель, которую никто не удосужился предсказать, полностью накрыла сад. Ни ворот, ни неба, лишь незрячий белёсый вихрь, несущийся за окном с бешеной скоростью. Снег бился о стекло так яростно, будто пытался пробиться внутрь, и от одного взгляда на это становилось паршиво.
В гостиной стояла полудремотная тишина, разбавляемая только храпом однокурсников да глухим завыванием ветра. Сюда отлично вписался бы мерный стук часов, но стрелки остановились где-то около четырёх. Ещё вчера я засыпал под их привычное тиканье, а сегодня — тишина.
— Джеймс, закрой окно, — донёсся голос Лили.
Она лежала на диване, с головой укутавшись в чей-то плед. Лицо слегка припухло от недосыпа, а голос после ночи ощутимо охрип.
— Окно закрыто, Эванс, — ответил я и тяжело выдохнул. Будто от того, что она проснулась, на мгновение спал давящий груз и ситуация могла хоть как-то разрешиться. Пар от дыхания тут же осел на стекле мутным пятном.
— А откуда тогда такой дубак? Развёл бы камин, — она поднялась, полностью завернувшись в одеяло, и пошагала в мою сторону.
Завидев это, я спустился с подоконника. На фоне этой замерзающей гостиной её яркие волосы казались едва ли не единственным источником тепла, и от этого невольного контраста по коже пробежали мурашки.
Я простоял так ещё пару мгновений, с трудом подбирая слова, чтобы объяснить, от чего именно я очнулся.
А очнулся я от дикого, пробирающего до костей холода. Пальцы одеревенели настолько, что их сковало, а воздух, казалось, кусался за щёки, иглами въедаясь в кожу. Естественно, первым делом я натянул свитер, подошёл к камину и сжал в руке палочку.
— Инсендио, — произнёс я, но ничего не произошло. Ни вспышки, ни малейшего теплового колебания. Я повторил жест, надеясь, что это просто оплошность, но палочка оказалась бесполезной. Попробовал ещё раз, и ещё, и ещё, и «Инсендио», и прочую бытовую мелочь. Без толку. Я просто бросил её там, на каменном выступе камина.
— Я не смог, — выдавил я и кивнул на погасший камин.
— Как это не смог? Забыл как читать заклинание? — удивилась Лили. Уголки её губ поползли вверх, и она с лёгкой иронией хмыкнула.
На моем лице отразилось подобие ухмылки, но тут же сошло. Лили вытащила палочку из кармана и пошла к камину, ловко маневрируя между спящими прямо на коврах ребятами, которые ещё вчера шумно праздновали с нами Рождество.
Торжество, к слову, вышло одним из самых удачных за последнее время. Громкая музыка, свечи, праздничный стол, чьи-то вычурные тосты и бесконечные споры о том, кому принадлежит последняя бутылка сливочного пива. Впрочем, половину вчерашнего вечера я вообще не мог воскресить в памяти. И, судя по тяжести в голове, причин искать объяснение было не нужно. Последнее, что вспоминалось отчётливо, как долго мы ещё смеялись. Как было шумно, тепло и ужасно обыденно. Ничего не предвещало беды.
Сейчас же всё было совершенно иначе. Взмах, заклинание. Взмах, заклинание. Взмах, и ничего. Я знал, что чудо не случится, но в глубине души до последнего надеялся: а вдруг это я с хмельной головы просто напрочь отупел.
— Что происходит? Твой очередной глупый розыгрыш? — спросила Лили. Она указала палочкой на камин и помрачнела.
— К сожалению, нет.
Лили медленно опустила руку. Воздух между нами окончательно загустел от напряжения. Она уставилась на полированное дерево в своей ладони так, словно держит бесполезную сухую щепку, а затем перевела взгляд на меня.
— Джеймс... это совсем не смешно. Попробуй ещё раз.
— Я пробовал раз десять, Эванс. Ничего.
В глубоком кресле у стены закопошился Сириус. Он нехотя сбросил с головы мантию и уставился на нас абсолютно диким взглядом. Кудрявые патлы торчали в разные стороны, а на щеке красовался багровый след от диванного шва.
— Чего вы шумите?.. — прохрипел он, со скрежетом разминая затёкшую шею. — Сохатый, уними этот сквозняк, голова напополам трещит.
— Палочку достань, — выговорил я, не поворачивая головы. — Заколдуй что-нибудь.
— Чего?
— Палочку достань, Бродяга. Живо.
Post #515
92