тнe вrιgнтeѕт.

— "Того этого… Я тоже вас.
Всё, я занят, пока!🥰"

В фд SCP любят Брайта МА Телеграм!

В фд ... любят ... | Тейк бот

— "Зажми одновременно кнопку включения телефона и повышения звука.
Или дважды стукни ногтем по корпусу телефона."

— "А я откуда знаю, в какой шляпе он ходит?
Я его не по шляпе отличаю от других. По факту, даже не обращаю на неё внимания. Братик мой тоже в шляпе ходит. Ну, который моральный урод.

Да много кто тут в шляпах, кепках ходят. Сволочи."

— "Как это ты не помнишь, если ты на этой…
….На прошлой…?
Нет, а когда?

Так….
А что было позавчера?"

— "Ты не делаешь?!

А я думал…—
А чем мы тогда закидывались…?

Я думал, что это твоё!"

— "Оох… О мой Бог… Я чуть не забыл, какой важный сегодня день!

Кхм-кхм…. Дорогие друзья! Друзья меньшие, друзья немного старшие…— В общем-то, все малышочки, что ещё находятся на обучении!
Поздравляю каждую прелестную моську с 1 сентября! Понимаю, день для многих не лучший, но… Кто-то из вас продолжает быть прилежным учеником, кто-то начинает готовиться к экзаменам, кто-то перешёл в новое учебное заведение: другая школа, колледж или университет… Вас всех ждёт новое приключение!

И всем-всем вам я желаю на этот год удачи. Удачи, здоровья, и очень много сил.

После всех этих мук вас ждёт некоторая свобода. И 100 лет работы.

Но не унывайте, ведь у нас есть таблы от Господина Развлечу….

Стоп. О чём это я…? Удачи!"

— "Крошка, я твою попку и в других ситуациях видел, так что не бойся, я сделаю всё по красоте!

Ты же знаешь, я люблю делать всё в лучшем виде! Будешь сверкать, как новая монетка… Или как кузов новенькой розовой машинки…

Ах, хочу себе бибибку! Чтоб из салона и сверкала на солнышке! Заюш, поехали покупать машинку? Поедем на ней в отпуск в Калифорнию!"

— "Ой, заю-юшка, конечно делает! Хочешь, покажу её инсту, там такие работы абалденные!! Она мне тако-ой педикюр сделала, я специально сегодня на каблучках с открытым носиком, хвастаюсь!

А вот депиляция… Блин, даже не знаю, я просто сам себе делаю воском… Если хочешь, могу и тебе сделать, я как раз новый воск купил! Натуральный, плотный, с вишнёвой отдушкой. Ну и полосочки, конечно, тоже есть, но они же не такие хорошие…"

— "Хи-хи, зайчик, ну ты чего-о..~
Я уже иду, милашечка, только сегодня я хочу… Хм-м… Бичерин с клубникой и карамелью!
Кстати, котик, когда на ноготочки? Я нашёл такую кайфовую мастерицу, может возьмёшь номерочек? Она тебе за латтешечку такой арт намажет!"

— "Альтик, малыш…
Это не страшно.
Не бойся.
Давай.
Выйди из комнаты.
Пошли, погуляем по комплексу…

Скушаем с тобой по кусочку пиццы с ананасами… Выпьем по коктейлю.
Давай.
Альтик.
Ты же выйдешь, да?
Выходи ко мне.

Мы просто поговорим."

— "Эээ.... Меньше вопросов, ладно?"

— "Знаешь что общего у тебя и духовки?

Чтобы нормально работать вам надо закрыть свою дверцу.

— "Бо-оже, ну не обязательно воспринимать всё в прямом смысле. Люди решили, что рыбки издают «буль», чтобы как-то классифицировать звук как-то.

…А в личные апартаменты могу принести тебе ведро воды. Правда, я думаю, оно будет тебе слегка мало, но…"

— "Почему не рыба? По количеству эмоций вполне рыба!

Я уже прям вижу, как ты лежишь на кровати и такой…

Бульк…—Буль.. Буль…."

— "Если бы мне не давали выходных и отпусков, то от Зоны не осталось бы и камня на камне. Не уверен, что вы хотели бы знать меня не отдыхающего.

Хотя, всего сотню лет назад..."

⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️

Маленький манипулятор, спускавшийся с потолка, тут же ожил, протянув к новому органу свои суставчатые лапки. Джек наблюдал, как устройство приподнимает его творение, как считывает его работу, и чувствовал внутри пустоту.

Он не стал зашивать рану.

Он снял перчатки, бросил их на пол, уселся на старый табурет, стоявший возле стола, и уставился на тело копии. Кровь медленно сочилась из разреза, стекала по бокам, капала на пол. Джек смотрел на это и не чувствовал ничего, кроме невыносимой усталости.

В колбах, выстроившихся вдоль стены, продолжали покачиваться его двойники. Их лица, освещённые зелёным светом, казались нереальными. Для нормальных людей это был бы акт безумия. Но кто работает в Фонде, не держась за какое-то яркое чувство? Злоба, ненависть, месть. В его случае — безумие.

Он поднялся. Ноги затекли, в коленях противно хрустнуло. Джек подошёл к колбе, стоявшей крайней слева, и заглянул в неё. Лицо копии, подсвеченное изнутри, было спокойным, почти счастливым. Ему вдруг захотелось разбить колбу, выпустить раствор, вытащить тело и разорвать его на части, лишь бы убедиться, что это не он. Но он знал, что это он. Все они — он. И от этого знания некуда было деться.

— Зачем ты это делаешь? — Спросил Джек, обращаясь к копии, к самому себе, к Смерти, к Богу. Голос его был тих и хрипл, как будто он не говорил несколько лет.

Он постоял так ещё немного, затем выключил лампу, и комната погрузилась в полумрак. Ему, вообще-то, пора идти. Манипулятор пока считывает работу его создания, а сам он должен писать отчёты, чтобы не остаться без финансирования на этот квартал.

Но ничего не хочется.

Хотя нет. Кофе со взбитыми сливками сейчас очень поднял бы ему настроение. Осталось лишь найти кого-то, кто достаточно свободен, чтобы выпить его с ним.

⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️

Обычный, стальной, с тонким лезвием. Он не любил лазерные резаки, когда работал с нервной тканью: слишком легко было перегреть, нанести невидимую травму. А вот за собственные движения Джек в ответе лично перед самим собой. Он склонился над телом, чувствуя, как тишина сгущается в ушах и задерживает дыхание вместе с ним.

Лезвие коснулось кожи у яремной вырезки. Он резал достаточно глубоко и уверенно, ведя линию строго по средней линии груди, вниз, к мечевидному отростку. Кровь выступила не сразу и потекла мелкими каплями по линии разреза. Джек следил за ними. Его губы беззвучно шевелились, словно он читал молитву. Но он не молился, а считал: один, два, три разреза, отвод кожи, зажимы, давление на грудину.

— Ну вот. — Прошептал он, и его шёпот утонул в шуме вентиляции. — Опять только ты и я.

Он, честности ради, не знал, кого имел в виду. Может быть то, что происходит в его голове, или себя нынешнего и себя прошлого. Может быть себя и того себя, кто лежал перед ним. Может быть, себя и смерть, которая ни разу и не соизволила забрать его насовсем. Смерть лишь облизывала его со всех сторон, оставляя во рту вкус соли и железа, но никогда не проглатывала.

Лучше бы ей это сделать, пока он не сошёл с ума.

Джек отводит ткани, промокает кровь, закрепляет зажимы, но его мозг думает над двумя совсем разными вопросам: одна часть следит за руками, за инструментами, за показателями на маленьком мониторе, прикрученном к стене; другая блуждает по коридорам памяти, по тем бесчисленным жизням, которые он прожил и потерял. Ему было ██ лет, но он не чувствовал себя старым. Старость подразумевает накопление, а он скорее растрачивает себя.

Он вскрывал собственную грудную клетку, отводя в стороны рёберные дуги, как створки раковины. К сожалению, жемчуга внутри нет. Всё, что было после жемчуга — синтетика и имитация. Внутри, в среде созданной из его же инженерных решений, находилось нечто. Не орган, не опухоль. Биосинтетический паразит, выращенный из его же стволовых клеток, перепрограммированный по его прихоти, ведь это была одна из его попыток в нормальную жизнь. Попытка отчаянная, как и его желание перехитрить собственную природу. Последние месяцы его работы — попытка создать новый орган, который сможет фильтровать поток сознания, отсекать травматическую память, химически глушить тошноту, которая поднималась от самого факта его существования. Он хотел вживить его в себя. В того себя, чьё тело станет новым после очередной шальной смерти. В этого бледного, тихого двойника, который лежит перед ним с открытой грудной клеткой.

Будет жалко, если это тело не переживёт опыты.

Бог видит, Джек старался сделать это тело живым сосудом.

Он замер, не в силах отвести взгляд. Ненависть — к самому себе, к амулету, который вот уже полтора века висел у него на груди, тёплый от тепла его тела, к Фонду, который запер его здесь, к этим бесконечным коридорам, где пахнет хлоркой от изумительно чисты вымытых полов и стен, ведь уборщикам платят не малые деньги за их работу, за ненавистную Джеку стерильность, к этой комнате, к этим колбам, к этим лицам, которые никогда не откроют глаз по-настоящему. Он ненавидел всё это так сильно, что на мгновение ему показалось, будто сердце сейчас остановится.

Но нет.

Сердце не остановилось. Оно продолжало биться как метроном, отсчитывающий вечность, и Джек, прикрыв глаза, заставил себя сделать вдох. Один. Второй. Третий. Потом открыл глаза, и взгляд его снова стал прежним: холодным, цепким, профессиональным. Он взял тонкие щипцы и погрузил их в рану.