Любопытно, что эпоха Возрождения началась одновременно с появлением в Европе первых мануфактур. То есть гуманистический интерес к человеку в культуре совпал с началом превращения человека в функцию в экономике.

Пройдет несколько веков и появятся массовые армии. Ещё немного времени и родится массовое городское общество. Следом за этим родится и массовая культура.

То есть индивидуализм и гуманизм эпохи модерна это огромная ширма, за которой прятался процесс обезличивания человека. Да, человек прежних времен был частью многих «ячеек» — коллективов, вне которых его существование и раскрытие как человека было бы затруднено. Однако в своих повседневных практиках он был целостен. Ремесленник держался за цех, но был способен создать вещь от начала и до конца сам — от заготовки сырья, до последнего движения резцом. Земледелец зависел от общины, но прекрасно знал как принудить землю кормить его, также — «от и до». Рыцарь держался за корпоративную аристократическую солидарность, но на поле боя был самостоятельной единицей.

Это упрощение и огрубление, но именно потому все они потом и проиграли. Ремесленники — сперва мануфактурам, а затем и заводам с машинами. Крестьяне-общинники — сперва фермерам, а затем агрохолдингам. Рыцари — сперва отрядам наёмников, а затем массовым профессиональным армиям.

Индивидуализм эпохи модерна — утешительная карамелька, чтоб подсластить утрату подлинной целостности. Этот индивидуализм навязчиво продвигается через «лайфстайл», массовую культуру и так далее, но он просто призван скрыть уязвимость, неполноценность, «винтикообразность» современного человека.

Такой вот парадокс: прославлять «Я» мы стали больше, но в повседневных практиках стали гораздо сильнее зависеть от «МЫ».