Левые критики капитализма часто вполне справедливо указывают на «превращение всего в товар» при капиталистической системе. Однако они умалчивают, что левая альтернатива ведет к аналогичному превращению, только вместо рынка всё обращается в механизм, в котором человек сводится к функции.

Это следствие усложнения общества, того, что апологеты прогресса, собственно, и именуют прогрессом. Два разных способа упорядочить разрастающуюся социальную глыбу. Избежать этого предлагают анархо-примитивисты, но что-то не видно очередей из последователей Тайлера Дёрдена и Унабомбера. Радикальное социальное упрощение — это путь к ещё большим страданиям, что интуитивно понимают все.

Любая попытка вернуть в центр социальной жизни человека и его бытие представляется наивной утопией. Просто потому что история — это состязание «своих» и «чужих». Если тебе дорого то человеческое, что присуще тем, кого ты считаешь «своими» — будь добр, смирись с издержками на поддержание «своих» как сообщества. Либо с бесконечной потребительской гонкой, которая кормит экономическую систему «своих». Либо с ролью винтика в махине, которая обеспечивает конкурентоспособность «своих» в состязании с «чужими».

И в такой ситуации приходится признать, что отказаться «покупать и быть купленным» или хотя бы минимизировать свое присутствие в потреблении, всё же проще, чем перестать быть винтиком в социалистической махине.

Есть ещё третий путь: предложить свой вариант махины, в которой тебе понравится быть винтиком. Но это путь революционный. И ещё четвертый: отказаться от распределения на «своих» и «чужих», стать вечным одиноким номадом — но это путь «безбилетника», того, кто может существовать только за счет большинства — тех, кто выбрал сторону.