#фейспалм

2026 год. Исторически лучшие российские научные журналы, издаваемые РАН, зависли где-то между небом и землей. Непонятно, будут ли они дальше выходить на Springer (99%, что нет), и есть очень высокая вероятность, что англоязычные версии, издававшиеся Pleiades, просто отожмут и переформатируют по тому же сценарию, как это уже случилось с бывшими изданиями ФТИ (русских в редакции вообще нет, набрали каких-то румыно-молдаван). Соответственно, издаваемые в России версии не будут входить ни в WoS, ни в Scopus, а просто выпадут к чертям из мирового научного инфопространства.

Что делают нормальные управленцы в этой ситуации? Ищут решения, как вариант, таки прорабатывают заход в Scopus по новой (не невозможно, в отличие от WoS), плюс думают над тем, как убедить нормальных ученых потерпеть и все-таки остаться в период турбулентности в отечественных журналах. Например, хотя бы сделав быструю и удобную процедуру подачи статьи (это прям минимальное).

Что делает всем известное государственное издательство? Меняет шаблон оформления статьи, форматы договоров (подписываются, сканируются, шлются, про электронные формы забудьте, это на загнивающем нескрепном Западе такое возможно), требует предоставлять расширенные сведения об авторах и еще кучу всего. В ситуации, когда людей надо убеждать "ребята, не уходите, потерпите, все сделаем хорошо, просто дайте срок" эти прекрасные монументальные крепкие государственники делают все, чтобы сделать жизнь максимально неудобной. По принципу "а куда вы, твари, денетесь".

Есть три способа что-то сделать: правильный, неправильный и, цензурно выражаясь, долбанутый. Мы, конечно, всякое видели и не сомневаемся, что, наверное, теоретически бывший военный прокурор из Забайкалья может хорошо рулить банно-прачечным комбинатом. Возможно, госполитикой* в области научной периодики тоже. Теоретически. Практически... видим то, что видим.

*получилась очень хорошая опечатка: "господитика". По Фрейду. В последнее время, глядя на качество принимаемых решений, остается только молиться, истово просить "Господи, пожалуйста, пусть ЭТО уже закончится, это же невыносимо" и думать, где и когда мы так нагрешили.