Пишу стихи, заметки и иногда снимаю видео, где высказываю свои размышления на разные темы.
Поддержать рублём: 2202208304234363 (Сбербанк. Иван Вадимович Л. )
Post #1880
319
Когда мы говорим про Серебряный век, то, чаще всего, имеем в виду что-то возвышенное до уровня ожившего мифа. Не так важно, что именно мы имеем в виду: рыцарское у Гумилёва, демоническое у Бальмонта, магическое у Брюсова, трагическое у Цветаевой, революционное у Маяковского, вселенское у Волошина и т.д. Но есть у этой эпохи своё дно, которое относительно недавно начали раскапывать, изучать и поднимать на поверхность.
Речь идёт, конечно же, об Александре Ивановиче Тинякове. Его имя далеко не так известно как имена вышеупомянутых поэтов, хотя почти со всеми ними он был знаком (да и не только с ними). Позавчера мне с друзьями посчастливилось вновь быть в музее Набокова на лекции Романа Сенчина, посвящённой нашему "трижды проклятому поэту".
Изданная в прошлом году книга Сенчина " Александр Тиняков: человек и персонаж" интересна уже смелостью самой попытки изучить Тинякова как человека через воспоминания современников, а также его собственные стихи и публицистические очерки.
Тиняков как персонаж и образ (тщательно создаваемый им самим), производит двойственное впечатление. С одной стороны, настоящий "Смердяков русской поэзии" (по меткому выражению Михаила Зощенко) или, если угодно, Горлум, который никогда не был хоббитом. С другой стороны, первый настоящий панк, у которого возвышенные стихи об индо-иранских богах легко совмещались со стихами про туалетную тематику и некрофилию.
Тиняков как человек, на мой взгляд, являет собой трагический пример того, как творческий человек (хоть и не шибко талантливый) очень рано стал заложником собственных внутренних комплексов и внешних форм. Даже высокие темы о любви и о Боге у него не проживаются внутренне, а низводятся до примитивной миниатюры. Это очень больно, если понимать поэзию как ту сферу, где "каждое изреченное слово - ложь", а наш удел состоит лишь в попытках приблизиться к соединению духа и буквы. Может быть, Тиняков тоже того хотел, но не мог. У Бодлера мы находим поэзию распада, которая обретает свою эстетику, осмысленность, красоту ужасного. А у Тинякова мы находим поэзию уменьшения и измельчения. Вечная наша трагедия маленького человека, которого уже и не жаль, потому что он сам сопротивляется любому росту над собой.
Не хочу пересказывать содержание книги, но очень рекомендую её прочитать. Там есть весьма неожиданные открытия и выводы из биографии главного героя. И остаётся главный вопрос - можно ли в наше время говорить о распространении такого явления как "тиняковщина"? На мой взгляд, Александр Тиняков стал коллективной тенью российской поэзии, а также личной тенью некоторых своих знакомых. Многие боялись стать им, видели в его поведении отражение собственных недостатков, возведённых в абсолют. Похожие чувства можем сейчас испытывать и мы, изучая биографию и творчество Александра Тинякова.
Кто знает, может в этом и была его миссия?
Речь идёт, конечно же, об Александре Ивановиче Тинякове. Его имя далеко не так известно как имена вышеупомянутых поэтов, хотя почти со всеми ними он был знаком (да и не только с ними). Позавчера мне с друзьями посчастливилось вновь быть в музее Набокова на лекции Романа Сенчина, посвящённой нашему "трижды проклятому поэту".
Изданная в прошлом году книга Сенчина " Александр Тиняков: человек и персонаж" интересна уже смелостью самой попытки изучить Тинякова как человека через воспоминания современников, а также его собственные стихи и публицистические очерки.
Тиняков как персонаж и образ (тщательно создаваемый им самим), производит двойственное впечатление. С одной стороны, настоящий "Смердяков русской поэзии" (по меткому выражению Михаила Зощенко) или, если угодно, Горлум, который никогда не был хоббитом. С другой стороны, первый настоящий панк, у которого возвышенные стихи об индо-иранских богах легко совмещались со стихами про туалетную тематику и некрофилию.
Тиняков как человек, на мой взгляд, являет собой трагический пример того, как творческий человек (хоть и не шибко талантливый) очень рано стал заложником собственных внутренних комплексов и внешних форм. Даже высокие темы о любви и о Боге у него не проживаются внутренне, а низводятся до примитивной миниатюры. Это очень больно, если понимать поэзию как ту сферу, где "каждое изреченное слово - ложь", а наш удел состоит лишь в попытках приблизиться к соединению духа и буквы. Может быть, Тиняков тоже того хотел, но не мог. У Бодлера мы находим поэзию распада, которая обретает свою эстетику, осмысленность, красоту ужасного. А у Тинякова мы находим поэзию уменьшения и измельчения. Вечная наша трагедия маленького человека, которого уже и не жаль, потому что он сам сопротивляется любому росту над собой.
Не хочу пересказывать содержание книги, но очень рекомендую её прочитать. Там есть весьма неожиданные открытия и выводы из биографии главного героя. И остаётся главный вопрос - можно ли в наше время говорить о распространении такого явления как "тиняковщина"? На мой взгляд, Александр Тиняков стал коллективной тенью российской поэзии, а также личной тенью некоторых своих знакомых. Многие боялись стать им, видели в его поведении отражение собственных недостатков, возведённых в абсолют. Похожие чувства можем сейчас испытывать и мы, изучая биографию и творчество Александра Тинякова.
Кто знает, может в этом и была его миссия?
- ❤ 11
- 🔥 1
