שלום, טיפשים!𓂃

🇮🇱ㅤ🥹ㅤ🤩🤩ㅤ🏳ㅤ🏳🌟❤️

🇮🇱ㅤ🥹ㅤ🤩🤩ㅤ🏳ㅤ🏳🌟❤️

🇮🇱🥹🥹🥹🥹🥹🥹🥹🥹🥹🇮🇱

ㅤ🇮🇱 — Кажется, кто-то собрался навестить еврейку в трудную минуту...

🇮🇱🥹🥹🥹🥹🥹🥹🥹🥹🇮🇱

🤩ветта ещё минуту постояла на улице и свернула в узкую улочку, уводящую вглубь старого города.

🤩лицы становились уже, асфальт превратился в разбитую бетонку, по бокам теснились некрашеные дома с облупившейся штукатуркой. Где-то вверху на верёвках сушилось пёстрое тряпьё, из открытых окон пахло жареной рыбой и крепким кофе. Жизнь текла своим чередом: мужчины курили у порогов, женщины в бурках тащили сумки, дети носились меж машин.

🤩на завернула за угол и остановилась.

🤩ам, у покосившейся стены гаража, сидели двое детей. Мальчик лет семи, худой, с острыми коленками, обнимал девочку лет пяти. У обоих были большие карие глаза и стёртая одежда: вероятно, поношенная, переходящая от старших. Они не играли, не плакали, просто сидели, прислонившись спинами к шершавому бетону, и смотрели прямо перед собой. Рядом никого.

🤩ветта замерла. Она оглянулась по сторонам и поправила что-то в бурке.

🤩огда она шагнула ближе, медленно, чтобы не напугать, и опустилась на корточки перед ними. Теперь её лицо оказалось почти вровень с детскими. Сквозь сетку можно было разглядеть её глаза.

— 🤩 вы верите в
🤩🤩🤩🤩🤩🤩? — спросила она тихо, почти шёпотом.

🤩альчик вздрогнул, вгляделся в неё. Девочка сильнее прижалась к брату, но тоже не отвела взгляда.

— 🤩🤩🤩🤩🤩, — наконец ответил мальчик. Голос был твёрдым, старше его лет. — 🤩 🤩🤩🤩

— 🤩 это вы сейчас и узнаете. — Иветта улыбнулась, чего не было видно.

🤩на осторожно отвела детей ближе к тени и одним резким движением руки в бурке перерезала двум детям горло. Бесшумно положив их на землю, она оглянулась и убежала вглубь гаражей, разглядывая свой кровавый кинжал с гравировкой звезды Давида.

🤩на начала готовиться ещё затемно. Сняла привычные кеды, стянула с головы кипу и достала свёрток, купленный вчера в лавке у Шхемских ворот. Продавец, араб с хитрой морщинкой у глаза, долго пытался всучить ей ярко-синюю паранджу, но Иветта лишь фыркнула. Взяла чёрную, самую просторную, с мелкой сеткой на глазах.

🤩еперь, стоя на обочине дороги, ведущей в Рамаллу, она чувствовала себя одновременно нелепо и уютно. Бурка пахла нафталином и чужим потом, ткань колола шею, но главное: со стороны она была просто одной из многих. Чёрный силуэт, безликий, как принято. Она даже голос понизила, научилась делать его тягучим, жалобным, «наша общая женская доля», как она про себя усмехалась.

🤩опутка — старенький «мерседес» с палестинскими номерами — подобрала её через десять минут. Водитель, мужчина лет пятидесяти с усталыми глазами, молча кивнул на заднее сиденье. Там уже сидели две женщины в таких же чёрных балахонах и девочка лет семи, которая смотрела на Иветту с детской бесцеремонностью.

— 🤩алям, — сказала Иветта хрипловато, опускаясь на сиденье. Женщины ответили кивками. В машине пахло кофе и жареным луком.

🤩орога петляла между холмами. Иветта смотрела в окно: на те самые места, которые знала наизусть с детства, но сейчас они казались чужими. Блокпост впереди. Солдаты. Её солдаты. Она невольно напряглась, пальцы вцепились в край сиденья. Водитель выругался себе под нос, женщины замерли, словно статуи.

🤩олдат заглянул в салон, скользнул равнодушным взглядом по чёрным фигурам. Иветта опустила голову, сжалась, изображая смиренную покорность. Если бы он сейчас попросил показать лицо — всё. Представилась бы? Устроила скандал? Или засмеялась бы прямо здесь, в этой тесной машине, на глазах у женщин, которые уже начали тихо шептать молитвы?

— 🤩роезжайте, — бросил солдат, и машина тронулась.

🤩здох облегчения вырвался у всех одновременно.

🤩ашина въехала на оживлённую улицу Рамаллы. Водитель высадил их у рынка. Иветта вышла последней, протянула деньги, но он только отмахнулся:
— 🤩🤩🤩🤩🤩 с тобой, дочка. Иди с миром.

🤩на постояла минут пять, глядя, как «мерседес» исчезает в потоке машин. Женщины ушли в сторону овощных рядов, их чёрные фигуры растворились среди таких же чёрных.

🇮🇱 — В общем, я пошла пить кошерное вино без вас, фу