Супервизия - время, которое можно потратить впустую

Хочу пересказать вам одну из самых медитативных статей о супервизии, которые читала за последнее время.

Томас Огден пишет о супервизии так, будто речь идёт не об обучении профессии, а о двух людях, которые вместе пытаются выдержать чужой сон. Ну, или точнее - чужой кошмар.

В статье «О психоаналитической супервизии» он предлагает свой взгляд: супервизия нужна не для того, чтобы «разобрать случай» или проверить правильность интерпретаций. Она возникает там, где аналитик перестаёт мочь думать.

Огден вслед за Бионом понимает сновидение как саму способность психики перерабатывать переживание. Мы «сновидим» не только ночью. Мы сновидим постоянно, когда можем чувствовать, связывать, символизировать происходящее с нами. Но есть опыт, который не получается обработать. Тогда психика перестаёт его «снить».

Именно в этих местах аналитик начинает застревать вместе с пациентом.

Иногда это выглядит как тупик, сухость, потеря ассоциаций, или как телесные симптомы, внезапная ненависть, желание прекратить анализ или ощущение внутреннего оцепенения. Огден называет такие состояния «прерванными» или «недосновиденными» снами.

Тогда появляется супервизия. Но в супервизию приходит не сам пациент. Приходит его тень, созданная из рассказа аналитика, его интонаций, пауз, забываний, жестов, раздражения, скуки, тревоги. Огден пишет, что пациент в супервизии — это всегда «фикция». Но именно эта фикция может оказаться эмоционально более правдивой, чем сухой клинический отчёт.

А дальше он описывает 4 виньетки.

Одна пациентка страдала тяжёлым дерматитом и мучительным страхом смерти. Аналитик вдруг признался супервизору, что от неё исходит неприятный запах, остающийся в кабинете после сессий. Постепенно между ними рождается мысль: пациентка словно приносит в анализ запах собственного внутреннего распада. Она не чувствует себя по-настоящему живой: скорее человеком, который так и не смог психически «родиться». И только когда этот ужас начинает становиться мыслью, а не телесным симптомом, в анализе появляется движение.

В другом эпизоде Огден почти весь супервизорский час говорит с коллегой о романе Донa Делилло. О бейсболе, времени, случайности жизни, внутренних разговорах человека с самим собой. И только потом становится понятно, что именно эта «бесполезная» беседа и была настоящей работой. Огден пишет о важности переживания, что у супервизора и аналитика есть «время, которое можно потратить впустую». Без этого невозможно свободное ассоциативное мышление — то состояние реверии, из которого вообще рождается аналитическая мысль.

Отдельная прелесть — воспоминание Огдена о встрече с Гарольдом Сёрлзом. Они почти не разговаривают. Вместо этого вместе слушают запись анализа шизофренической пациентки. Сёрлз плачет. Потом говорит, что в мире осталось очень мало людей, готовых слушать запись двадцать первого года анализа психотической пациентки. В этом эпизоде есть что-то невероятно трогательное: супервизия здесь становится не передачей знаний, а опытом человеческого присутствия рядом с чужим безумием, одиночеством и болью.

А в последнем случае аналитик буквально оказывается захвачен кошмаром пациентки. Она начинает бояться собственных сессий, у неё поднимается давление, по ночам ей снится, как она кричит пациентке: «Убирайся!» Огден замечает: аналитик перестала быть тем, кто «сновидит» анализ, и сама стала фигурой внутри чужого сна. И задача супервизии здесь — помочь ей проснуться.

В этом, кажется, и заключается главный образ всей статьи. Супервизор - человек, который помогает другому снова начать видеть сон там, где раньше был только ужас, мёртвенность или психическая пустота.

#клиническаяпоэзия #энтропиябессердечнаясука #остановкавнутреннейпыточной