Несколько комментариев на тему выхода из Парижского соглашения. Россия, в отличие от США, приняла Парижское соглашение на особых условиях — мы не являемся страной-донором (как США и другие экономически развитые страны), но и не являемся получателями климатического финансирования (как развивающиеся страны). Безусловно, как один из крупнейших экспортеров углеводородов и других энергоемких сырьевых товаров, Россия подвержена существенным рискам ограничениями спроса или падениями доходности на товары с высоким углеродным следом. Вместе с тем, выход из соглашения, на мой взгляд, не принёс бы нам существенных выгод и лишь усилил бы риски:
1) Сохранение единства с другими странами БРИКС по вопросу преодоления климатического кризиса: Для наших ключевых партнеров по БРИКС климатическая повестка и Парижское соглашение важны. Во время предыдущего «выхода» США из Парижского соглашения в 2017 году, Китай был рад перейти от совместного с США климатического лидерства к единоличному лидерству; Индия не пошла на уступки; и хотя Бразилия отказалась от своего обещания, это произошло из-за избрания Жаира Болсонару, который сам скептически относится к климату. С тех пор Китай только усилил свои позиции на рынке зеленых технологий, для Индии ВИЭ стали важным аспектом повышения энергетической независимости, а Бразилия только что анонсировала новые цели (NDC) по сокращению выбросов парниковых газов на 59-67% к 2035 году. На этом фоне, выход России из Парижского соглашения оставит нас, вместе с США, а также Ираном, Ливией и Йеменом в меньшинстве стран не поддерживающих международные усилия, вопреки научному консенсусу и наблюдаемым масштабным последствиям изменения климата. Нужна ли нам такая «обособленность»?

2) Доступность финансирования и участие в следующей волне глобального инфраструктурного развития: Безусловно, выход США из Парижского соглашения может существенно сократить доступность климатического финансирования во всем мире. США исторически были ключевым вкладчиком в международные климатические фонды. Возникнет вопрос, кто сможет закрыть этот пробел, особенно в ситуации, когда финансирование энергоперехода и адаптации становится одним из наиболее острых вопросов повестки. Уход США может спровоцировать другие страны также сократить свое участие в программах финансирования. Однако, развитие низкоуглеродной энергетики/сырьевых товаров, а также инфраструктурные программы, направленные на адаптацию к климатическим изменениям уже сейчас являются большим и растущим рынком для компаний из самых разных стран. Именно этот рынок будет определять зоны экономического влияния на многие десятилетия вперед. Россия обладает прекрасным потенциалом в таких сегментах как атомная энергетика, ГЭС, ВИЭ, включая биоэнергетику на базе отходов агропромышленного и лесного комплекса, улавливание и геологическое захоронение углерода и многие другие. Отказываясь от участия в Парижском соглашении, откажемся ли мы от участия в этом рынке?

3) Обеспечение справедливого перехода: Сокращение влияния США на ход климатических переговоров оставит ЕС в качестве единственного драйвера полного отказа от углеводородов. В ходе СОР28-29 именно делегации США и ЕС настаивали на наиболее жестких формулировках по этому поводу. Оставаясь участниками Парижского соглашения, Россия, вместе с единомышленниками из других стран, сможет проводить более сбалансированный подход к использованию углеводородов для обеспечения справедливого перехода.
Таким образом, выход РФ из Парижского соглашения скорее создает риски и сокращает возможности для маневра для нашей страны.