Эмерсон, Торо и Уитмен находились под глубоким влиянием индийских мистических недуалистических традиций, что особенно наглядно во встречах Эмерсона и Торо с ранними переводами «Бхагавад‑гиты» и влиянии нетрадиционной адвайта‑веданты на этих американских трансценденталистов. Это историческое влияние действует тоже мягко, вкупе с обобщёнными идеями, которые являются усвоенными, привычными элементами индийского мировоззрения, — ощутимым индийским духом, просачивающимся в установки этих дальновидных американцев XIX века.

Земная поэзия Уитмена заменяет личный теизм хвалой божественному во всей жизни, указывая на божественность даже мельчайшей травинки, «груды камней» и «коричневых муравьёв» в «Песне о себе». Удивительно ли с нашей точки зрения XXI века видеть подобную хвалу божественному в самой материальности жизни в ведическом «Шри Рудра‑прашна‑намакам», где поэт зрит божественное повсюду как тысячи образов Рудры, обнаруживаемого в деревьях, — разноцветного, синегорлого, красного и жёлтого, цвета молодой травы, — находимого в пище, в листьях, в том, что люди пьют, — этого божества, обнаруживаемого как правителя разбойников: тех, у кого есть колчаны со стрелами, и тех, у кого их нет; тех, кто крадёт с обычным обманом, и тех, кто использует великий обман для кражи; тех, у кого длинные спутанные волосы, и тех, чьи головы обриты; в растительности, которая высохла, и той, что зелена; в колодцах и ямах в земле — там, где есть дождь, и где нет дождя.

Стилистически эти хвалы обнаруживают сходство, общую практику пространного именования разнообразия жизни в её красоте и её изнанке. Безусловно, Уитмен никогда не имел доступа к этому ведическому тексту. Тем не менее мы видим аналогичную идеологическую ориентацию, воспринимающую весь опыт как божественное выражение. В то время как для индийских традиций, возникавших на ранних ведических этапах, это привычно, земной панпсихический трансцендентный теизм Уитмена был новаторским для контекста XIX века.

Что нам делать с этими сходствами? Для наших целей здесь особенно важно заметить, что недуалистические, панпсихические и, в случае Абхинавагупты, панентеистические направления Индии склонны размывать теизм. Они размывают его до такой степени, что он уже вовсе не похож на знакомый нам западный теизм. Эти направления размывают свой теизм настолько эффективно, что хорошо сочетаются с атеизмом Нового материализма.

Действительно, можно обнаружить, что этот феномен действует более широко в нашей современной, находящейся под влиянием науки культуре, как блестяще проследил Джеффри Крипал. И почему они так хорошо сочетаются? Несмотря на то что эти недуалистические индийские доктрины разнятся в понимании онтологии и статуса материи в зависимости от конкретной традиции, их недуалистические аппроксимации материи всё же склонны предлагать модели, которые не являются столь внутренне укоренёнными — то есть не столь застрявшими в наследии западного теизма внутри материализма XX века: бинарности духа и инертного тела.

Лорилай Бирнацки

Перевод INSI https://t.me/invasion_post