Мне кажется очень точным послание, что у поля нет статуса оракула и судьи. Что поле — если мы вообще используем это слово — находится за пределами человеческой морали.
А вот оснований согласиться с тем, что «основная задача поля — сдвигать застоявшуюся энергию», я пока не нахожу.
Я что-то вижу. Иногда что-то очень странное и труднообъяснимое происходит в расстановке. Но я точно нигде не видел надписи: «Основная задача поля — сдвигать застоявшуюся энергию».
Я не знаю.
И не знаю, как это можно узнать.
Если продолжать аналогию со стихией, то ветер ничего не хочет сдвигать. Он возникает вследствие других физических процессов. Он может что-то сдвинуть, а может не сдвинуть. У него нет задачи.
Почему тогда у поля должна быть именно такая задача? И почему именно — «застоявшаяся энергия»?
Здесь, мне кажется, снова начинается та самая мистика, от которой мы только что отказались.
И ещё вопрос: что такое энергия в нашем контексте?
Чувство? Внимание? Телесное напряжение? Психический конфликт? Незавершённое действие?
Если взять слово «энергия» из физики, всё становится ещё интереснее. Материя сама связана с энергией — достаточно вспомнить E=mc². А дальше существуют разные формы и уровни описания энергии. Если я своей чувствительностью улавливаю здесь что-то одно, это вовсе не означает, что этим исчерпывается происходящее.
Возможно, в поле есть что-то, чего моя чувствительность вообще не способна уловить.
Поэтому и с судьбой, кармой, «венцом безбрачия», трансгенерационными повторами я был бы осторожен.
Я могу видеть происходящее через такую метафору. Иногда она оказывается очень точной и полезной для работы с человеком. Но это ещё не делает её устройством мира.
То же самое с красивым образом: «поймать энергию, дать ей побыть и отпустить в большие поля».
Мне он нравится.
Человек действительно может что-то глубоко пережить в расстановке. Может произойти мощный сдвиг. Может стать легче. Может измениться отношение к ситуации.
Но откуда мы знаем, что энергия действительно «улетела» и что повторов больше не будет?
У меня нет таких указателей.
Поэтому я всё больше различаю две вещи: тайну и объяснение тайны.
Тайна остаётся.
А наши объяснения — это карты. Иногда очень хорошие карты. Иногда почти бесполезные. Иногда удивительно помогающие.
Я не стал бы утверждать, что то, что я вижу или читаю в расстановке, — истина о мире.
Мы сталкиваемся с чем-то, чего до конца не понимаем. Иногда после этого другой человек говорит: «Мне полегчало».
И это уже достаточно интересно.
Моя метафора помощи в расстановке не так уж далека для меня от того, что называют эффектом плацебо: иногда помогает. А если создать хорошие условия, в которых человеку легче встретиться с собой, возможно, будет помогать чаще.
Не знать — тоже довольно хорошая позиция рядом с тайной.