Сегодня, в праздник Крещения Господня, обратимся к довольно необычному толкованию некоторых деталей этого события, предложенному блж. Августином. Рассуждая в своем объемном «Толковании на Евангелии от Иоанна», блаженный отец неоднократно отмечает, что на Христа спустилась голубица (columba), а не голубь, как сказано в тексте Евангелия. Голубица для блж. Августина, как и для ряда предшествующих латинских авторов, является образом Церкви. А поскольку беседы на Евангелие произносятся в полемике с раскольниками-донатистами, то Иппонский епископ даже решается вот так творчески скорректировать букву евангельского текста, чтобы заострить образ незлобивой голубицы-Церкви, раздираемой коршунами-раскольниками.

Впервые в латинской традиции данный образ встречается у сщмч. Киприана Карфагенского в трактате «О единстве Церкви»:

«Эту единую Церковь обозначает и Дух Святой в Песни Песней, говоря от лица Господня: "одна голубица моя, совершенная моя, одна у матери своей, избранная у родительницы своей" (Песн. 6, 9). Можно ли думать тому, кто не придерживается этого единства Церкви, что он хранит веру?» (De Unit. Eccl. 4)

Именно этот стих из Песни песней об одной совершенной голубице приводится и блж. Августином для образного описания единства Церкви.

P. S. И снова немножко личного диссертационного занудства. У «моего» свт. Григория Великого эта цитата (также приводимая в контексте церковного единства) встречается всего один раз, причем, как ни странно, не в толкованиях (которые обычно пестрят самыми разными образами и описаниями Церкви), а в письме Секундину (Ep. IX, 148 s/Norberg) – только не Секнудину, епископу Тавроменийскому, которому он посвятил знаменитые «Беседы на Евангелие» и ряд других писем, а некому монаху.

Образ Церкви-голубицы, впрочем, встречается у свт. Григория и в «Моралиях», но только там источником выступает другая цитата из Песни песней – встань, иди, ближняя моя, добрая моя, голубица моя! (Песн. 2, 10). Но общий смысл примерно такой же – Церковь называется «голубицей по духу» (columba per spiritum).