Весьма любопытно, что, отражая обвинения в адрес литературного несовершенства христианских текстов, Арнобий указывает на «шаткость» современной ему языковой нормы латинского языка, в частности, на колебание в употреблении грамматического рода (caelum / caelus и т.п.). С сугубо лингвистической точки зрения переход слов из одного рода в другой отражает не «неправильность», а вполне естественный языковой процесс, который можно наблюдать и в русском (например, слово «тень» когда-то было мужского рода, причем след такого употребления до сих пор остался в уменьшительной форме – «тенёк», а не «тенька»).

Но с апологетической точки зрения Арнобия понять можно – у него все эти рассуждения об относительности категории грамматического рода связаны с уже философским тезисом о том, что грамматический род не отражает сущность вещей – следовательно, именование Бога в мужском роде отражает традицию языка и не привносит в Божественную сущность физиологические характеристики:

«Однако, чтобы кто-либо по необдуманности не возвел на нас обвинение, будто бы мы приписываем чтимому нами Богу мужской пол на том именно основании, что, говоря о Нем, мы называем Его в мужском роде, пусть тот знает, что через это не пол, а имя Его обозначается согласно с употреблением и свойством языка. Ибо не Бог мужского пола, но имя Его мужского рода, чего вы не можете сказать относительно вашей религии, потому что вы в молитвах обыкновенно говорите: "Бог ли ты или богиня ", и эта формула сомнения самым противопоставлением показывает, что вы приписываете богам пол. Таким образом, мы не можем склониться к вере в телесных богов, потому что они необходимо должны быть телесными, если они мужского и женского пола или если имеют отличительное половое различие».

(Adversus nationes, liber 3)